Раздел >>> Великие архитекторы >>> Статья ФЕДОР ОСИПОВИЧ ШЕЖПЕЛЬФЕДОР ОСИПОВИЧ ШЕЖПЕЛЬ
ФЕДОР ОСИПОВИЧ ШЕЖПЕЛЬ
(1859—1926)
Шехтель принадлежит к числу крупнейших зодчих рубежа 19—20-го
столетий. Жизнь и творчество этого замечательного мастера связаны по
преимуществу с Москвой, хотя он, подобно своим современникам, много
проектировал для провинции.
Федор Осипович Шехтель родился 7 августа 1859 года в Саратове Об
отце его известно только, что он был инженером-технологом. Мать зодчего и жена — он был женат на своей кузине — происходили из семьи
саратовских купцов Жегиных. Яркой и известной личностью был отец его
жены Т. Жегин, приятель П.М. Третьякова, близкий к кругам московско
го просвещенного купечества, увлекавшийся искусством и коллекционированием. Эта дружба, вероятно, и была причиной того, что мать Шехтеля
Дарья Карловна служила экономкой
у Третьяковых, в доме которых часто
бывал молодой Шехтель.
Неизвестно, где Федор получил
первоначальное образование. В его личном деле из фонда Строгановского
училища, хранящегося в Центральном
государственном архиве литературы и
искусства, имеется аттестат об окончании Тираспольской католической
гимназии. В находящемся в том же архиве фонда Училища живописи, ваяния и зодчества — тот же аттестат и
данные об учебе в училище в 1876—
1877 годах в третьем «научном» классе.
В мемуарах встречаются упоминания о работе Шехтеля архитекторским
помощником у известных московских
зодчих конца XIX века А. Каминского
и К. Терского. Имеются даже данные,
что, будучи помощником последнего, Шехтель не просто участвовал в
проектировании театра «Парадиз» на Большой Никитской, но и составил
проект фасада. Работа у обоих зодчих оказалась, бесспорно, плодотворной
для Шехтеля. Каминский — талантливый проектировщик, одаренный акварелист, знаток русского и западных средневековых стилей По-видимому, не без влияния Каминского, у Шехтеля возник интерес к средневековому зодчеству. Не без влияния Каминского развился, вероятно, и колористический дар Шехтеля — одного из самых замечательных мастеров
цвета в архитектуре. Наконец, Каминский сыграл, очевидно, большую
роль в судьбе молодого зодчего, введя его в круг московского просвещенного купечества и обеспечив его рекомендациями в среде состоятельных заказчиков. Может быть, будущему зодчему в этом помогла мать,
служившая у Третьяковых экономкой и бывшая фактически членом их
семьи. Однако членом этой семьи был и Каминский (жена его урожденная Третьякова).
С конца 1870-х годов Шехтель начинает работать самостоятельно. Но в
первое время занятия архитектурой занимают в его творчестве сравнительно скромное место. Федор иллюстрирует и оформляет книги, журналы, рисует виньетки, адреса, театральные афиши, обложки для нот, меню
торжественных обедов. Вместе с братом А. П. Чехова художником Н.П. Чеховым, с которым он познакомился и подружился в училище, Шехтель
пишет иконы и создает эскизы монументальных росписей.
Но самое большое место в творчестве молодого Шехтеля до конца
1880-х — начала 1890-х годов занимает работа театрального художника.
Он создает костюмы и эскизы декораций, и эта деятельность позднее, в
конце столетия, словно найдет продолжение в проектировании театров и
народных домов.
Федор был помощником «мага и волшебника», декоратора Большого
театра К. Вальца — непревзойденного мастера превращений, сказочных
метаморфоз, феерий, разрушений, бурь, фонтанов, прославившегося
постановками, представлявшими красочные зрелища. Это одна сторона
театральной деятельности Шехтеля. Вторая — народный театр и оформление народных гуляний. Он работает художником у знаменитого М. Лентовского, ориентировавшегося на вкус массового зрителя, создателя театра «Скоморох».
Шехтель — типичная для того времени фигура: художник, пришедший в архитектуру, человек, не получивший специального образования.
Тенденция к всеобщему и радикальному обновлению сложившихся норм
не только в России, но и повсюду в Европе выражает себя в наплыве в
архитектуру лиц, минимально зараженных свойственными профессионалам предрассудками и потому более склонных к новшествам.
Однако то, что для большинства художников осталось все-таки эпизодом, «архитектурными упражнениями», для Шехтеля стало делом и
смыслом жизни.
Уже в середине 1880-х годов по его проекту ведется застройка имений
Кирицы и Старожилово в Рязанской губернии, строятся загородные дома
в Московской и Ярославской губерниях, отделываются интерьеры московских особняков.
Строительство дач, особняков и отделка интерьеров московских домов разветвленной фамилии Морозовых, сопутствовавшие этим работам
творческий успех и признание определили дальнейшую судьбу молодого
Шехтеля. Очевидно, запоздалое получение диплома техника-строителя в
1893 году одновременно с утверждением в Московской городской управе
проекта особняка Морозова на Спиридоновке свидетельствует об окончательном решении Шехтеля посвятить себя архитектуре.
Работы Шехтеля, начиная от наиболее ранних, обнаруживают устойчивость и определенность интересов и симпатий, говорят о его увлечении
средневековым зодчеством во всех его модификациях — древнерусским,
романским, готикой. В спроектированных зодчим объектах проявилось
хорошее знание и других стилей.
Из сооружений, спроектированных в «русском» стиле, наиболее примечательными являются Народный дом (1897), оставшийся неосуществленным проект деревянного театра для Сокольников, серия типовых проектов деревянных народных театров. Для Народного театра в Сокольниках Шехтель нашел тип многоугольного в плане зрительного зала, со
сближающимися к центру проходами и расположенными амфитеатром
местами, компактный, вместительный, демократичный по облику. Фасады Народного театра, по существу, лишены декора. О принадлежности их
к «русскому» стилю напоминают лишь башенки по сторонам входа.
Еще более определенно сказываются новые черты в «готических» сооружениях Шехтеля. Разработанный впервые применительно к особняку
Морозова на Спиридоновке в 1893 году принцип пространственно-планировочной организации оказался очень емким и перспективным.
В особняке Морозова уже воплотились те находки, о которых впоследствии говорилось в связи с лучшими сооружениями Шехтеля в «русском»
стиле. Можно говорить о новой системе, созданной в расчете на длительное восприятие во времени, с множества точек зрения, постоянно меняющихся в процессе движения.
Расчет на «круговое» восприятие обусловливает необычность применяемых Шехтелем приемов и средств. Выразительность особняка Морозовой определяется главным образом логикой сочетания основных объемов.
Сдержанное применение декора влечет за собой увеличение значимости
отдельной детали и позволяет сосредоточить внимание на главном, добиться эмоциональной выразительности.
Живописный план здания логичен и тщательно продуман. Он обусловлен заботой об удобствах и комфорте. Однако в полном согласии с
эстетикой модерна они не являются самоцелью. Цель зодчего — заставить
всеми доступными ему средствами забыть об этом, забыть во имя красоты и одухотворенности целого.
Планы, фасады, интерьеры особняка Морозова создают впечатление
удивительного единства, не похожего на единство архитектурных сооружений предшествующего времени.
Шехтель выступает истинным певцом прекрасного не только в богатых особняках верхушки московского купечества, но и в собственном,
скромном по размерам и формам доме в Ермолаевском переулке. Здесь
тот же уют, та же забота об удобствах, виртуозная планировка (особенно
если принять во внимание неудобную, неправильную форму участка),
непередаваемое словами ощущение возвышенности, покоя и гармонии,
не покидающее посетителя в интерьере даже сейчас, несмотря на утрату
подлинной обстановки.
Все, что Шехтель делает на протяжении следующего десятилетия, лишь
уточняет и развивает принципы, к которым пришел зодчий при проектировании особняка Морозовой. Иными стали формы. Некоторые из них
совершенно утратили сходство с историческим прототипом. Таковы его
значительные постройки начала века — особняки Рябушинского на Малой Никитской и Дерожинской в Штатном переулке, Московский Худо.»
жественный театр, типография Левенсона в Трехпрудном переулке. Другие тяготеют к «неорусскому» стилю. К числу лучших сооружений Шехтеля в этом стиле относятся: комплекс павильонов русского отдела на Международной выставке в Глазго (1901), за который Шехтель в 1902 году
был удостоен звания академика; Ярославский вокзал, проектирование
которого относится к 1902 году, собственная дача в Кунцеве (1905), дача
Левенсона, проект Народного дома (1902).
В особняках Рябушинского и Дерожинской, внешне не имеющих ничего общего друг с другом и с особняком Морозовой, выдержан общий
принцип построения здания «изнутри наружу», от центрального (композиционного) ядра, та же система геометрических и математических зависимостей. Но в архитектурном образе зданий определеннее зазвучала диссонансность, трагическая гармония рубежного времени канунов и катастроф.
Выразительность и впечатляющая сила архитектурного образа особняка Рябушинского основаны на непосредственном взаимодействии контрастных, даже противоположных по своим характеристикам элементов,
каждый из которых, в свою очередь, наделен взаимоисключающими чертами. Общий облик здания определяет противопоставление геометрически
четких форм основного объема и силуэта (кубовидный объем, карнизы)
и органических в своей неправильности балконов и крылец.
Великолепны интерьеры здания. Как и в особняке Дерожинской, в
интерьерах определеннее, чем на фасадах, выявлена изобразительность
форм, тяготеющих к природным. Их красота, богатство пространственных связей невольно заставляют забыть обо всем остальном. Планировка
этого здания, как всегда у Шехтеля, продумана и целесообразна
Заслуживает специального упоминания перестройка здания бывшего
театра Лианозова для Московского Художественного театра. Поэтика молодого театра оказалась удивительно созвучной поэтике и творческому
кредо зодчего. Он сумел передать в архитектурном образе интерьеров свойственное неоромантическому мироощущению модерна высокое представление о деятельности художника как о служении, о театре — как о храме
искусства, месте, где происходит священнодействие. Архитектура театра — явление уникальное. Царившая в нем атмосфера сосредоточенности
и изящной простоты, полное отсутствие традиционной лепнины, позолоты, продуманность колористической гаммы, скупое использование сти
лизованного орнамента, где повторялся мотив волны и летящей над ними
чайки, создавала у зрителя ощущение значительности самого факта прихода в театр, заражала трепетным ожиданием того, что должно произойти
на сцене. Зрительный зал театра спроектирован Шехтелем по принципу
известного по особнякам контрасту темного низа и светлого верха: серебристо-сиреневая орнаментальная роспись потолка и фриза контрастировала с полумраком внизу подчеркнутым темно-зеленой кожей кресел
партера. Нельзя не упомянуть о занавесе театра со знаменитой, летящей
над волнами прекрасной белой чайкой. Символ, созданный Шехтелем,
чрезвычайно емок и многозначен. В нем содержится напоминание о духовных истоках театра, связанных с драматургией А. П. Чехова
В сооружениях «неорусского» стиля обращает на себя внимание лирическая трактовка первоисточника, вызывающая деформацию исходных
форм. Зодчего интересует не буквальное воссоздание прототипов, а связанные с ними переживания. В постоянной заботе зодчего о красоте находит выражение убежденность, что искусство должно быть полезно, прежде всего, своей способностью дарить людям радость, украшать жизнь и
возвышать душу. Это ни в коей мере не означает забвения практических
нужд. В архивах сохранилась докладная записка управляющего железной
дорогой Москва — Ярославль —- Архангельск, специально отмечавшего
экономичность проекта Шехтеля: убранство Ярославского вокзала много
дешевле традиционного штукатурного. В нем удобно и рационально используется застроенная площадь.
В 1898—1900 годы Шехтелем спроектированы и построены торговый
дом М. Кузнецова на Мясницкой, торговый дом Аршинова в Старопанском переулке, «Боярский двор» на Старой площади. Однако в каждом из
этих зданий обнаруживается либо некоторая паллиативность, либо несамостоятельность, например отголоски венского модерна.
Но вскоре Шехтель создает несколько оригинальных проектов торгово-банковских учреждений. Среди них следует особо выделить проект перестройки банка Рябушинских на Биржевой площади (1904) и неосуществленный проект банка на Никольской улице (1910).
Созданные им сооружения можно по праву отнести к шедеврам модерна в его строгом рационалистическом варианте. Шехтель сумел передать в облике зданий особенности конструкции, превратив стены из несущего элемента в ограждающую плоскость, положить в основу композиции особенности конструктивной системы. С присущим ему умением
находить непредвзятые и убедительные решения он передает заложенные, казалось бы, в самой структуре сооружения художественные эффекты, ее воздушность и пространственность
В этих сооружениях Шехтеля фактура и цвет материала, их контраст и
сопоставления, художественно осмысленные, превращаются в одно из|
важнейших средств архитектурной выразительности
Вскоре жизнь развеяла иллюзии, разрушив утопическую веру в воз-
можность преобразования жизни средствами искусства По мере изжива-
ния этой утопии рождается другая — техницистская Отражением этого
является усиление рационалистических черт в позднем модерне, обраще-
ние к традиции, отмеченной чертами чисто зрительной однотипности и
простоты
В качестве примера сооружений, где наследие русского классицизма
выступает полностью переосмысленным, пропущенным сквозь призму
новейших веяний, могут быть названы собственный дом Шехтеля на Большой Садовой (1909), выставочное здание в Камергерском переулке (1914)
и библиотека-музей А П Чехова в Таганроге (1910)
Весьма плодотворные искания зодчего прервала первая мировая война
Грянула Октябрьская революция, началась гражданская война Строительство почти прекратилось И хотя в середине 1920-х годов оно возобновилось, творчество Шехтеля к этому времени теряет свое авангардное значение
Шехтель принял революцию и был в числе тех, кто сразу же начал
сотрудничать с новой властью Он был председателем Архитектурно-технического совета Главного комитета государственных сооружений, председателем художественно-производственной комиссии при НТО ВСНХ,
членом и председателем комиссий жюри по конкурсам, которые объявлялись Московским архитектурным обществом, ВСНХ, Наркомпросом По
его проекту строится павильон Туркестана на Всероссийской сельскохозяйственной выставке 1923 года В числе неосуществленных проектов —
архитектурная часть обводнения пятидесяти тысяч десятин Голодной степи (1923), проект Мавзолея В И Ленина (1924), памятника 26 бакинским комиссарам, Днепрогэса (1925), крематория. Болшевского оптического завода и поселка при нем.
Проекты этих лет по преимуществу архаичны Зодчий словно стремится к возрождению того, с чем прежде боролся, — к ретроспективности
То была сознательная позиция неприятия популярных в 1920-е годы идей
производственного искусства, провозглашения необходимости делания
вещей
Наиболее радикальные новаторы предлагали сбросить искусство с корабля современности Однако Шехтелю назначение искусства по-прежнему виделось в красоте, вносящей радость в жизнь человека Его неоромантическая позиция, свойственная модерну, была абсолютно чужда конструктивизму, определяющему развитие советской архитектуры двадцатых годов.
Шехтель вошел в историю отечественного искусства как крупнейший
растер, один из создателей национального варианта модерна, характерный и яркий представитель русской архитектурной школы конца 19 —
начала 20-го столетия
Велико значение и Шехтеля-педагога, преподававшего композицию в
Строгановском училище с 1898 года вплоть до смерти
Умер Шехтель 26 июня 1926 года
|
