|
(ок. 70 до н.э. — 10 н.э.)
Люби ближнего твоего, как самого себя. Я Господь.
Язычник попросил мудреца Гиллела объяснить ему иудаизм как можно проще. Если бы Гиллелу это удалось, безбожник обещал обратиться в иудаизм и стать твердым верующим. Гиллел ответил: «Что ненавистно тебе, того не делай соседу твоему. В этом вся Тора. Остальное — комментарий. А теперь иди и учи его».
Марк повествует, что учитель Иешуа, известный своим по-, следователям на протяжении многих столетий как Иисус, проповедовал около 29 г. н.э.: «Вторая подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя. Иной большей сих заповеди нет» (Мк. 12, 31).
Кое-кто считает, что Гиллел был учителем Иисуса.
В Гиллеле Старшем, или Вавилонянине, многие раввины видят самого идеального еврея, сравнимого по характеру с Конфуцием или Линкольном. Подобно им он вырос в жуткой нищете. Говорил он пословицами. Доходчиво излагая великие истины, Гиллел сжато $ выражал многовековую еврейскую ученость в афоризмах, легко усваивавшихся людьми. Многие из его коротких поговорок удивительно похожи на высказывания Иисуса.
О жизни Гиллела мало что известно. Он скорее знаком нам по" своим словам и своему достоинству влиятельного учителя. Ему при- . писывают создание классического иудаизма, основанного не столько | на храмовом ритуале, сколько на библейских догматах и нравствен- ] ных заповедях. Его сосредоточенность на приобретении знаний, его| поиск понимания сути иудейского закона и создание компактной,! переносной религии (мысль можно захватить с собой куда угодно)] позволили его народу сохранить единство в грядущей диаспоре и со-| здать великую сокровищницу иудейского закона — Талмуд. Этичес- ] кое восприятие им «(Шшп о!ат» (совершенствования мира через! нравственные ценности) заложило основу постбиблейского иудаиз-1 ма и зарождения христианства.
Гиллел страстно стремился к знаниям. Он оставил свой дом в Ва-1 вилоне, отважившись учиться в Иудее. В одной популярной леген-1 де рассказывается, что в одну снежную субботу у него не оказалось! денег, чтобы заплатить за вход в иерусалимскую религиозную шко-! лу. Не желая пропустить хоть один день учебы, он забрался на кры-| шу и слушал через световой люк. Учителя обратили внимание на то,| что в классе было необычно темно. Посмотрев наверх, они замети-1 ли покрытую снегом фигуру, загораживавшую солнце. Нарушив зап-| рет на работу в субботу, ученики полезли на крышу, чтобы спа уже замерзавшего Гиллела. Затем учителя и ученики помыли, обсу« шили и одели его. Любой человек, так жаждущий знаний, посчитали они, заслуживает внимания даже за счет неповиновения закону| Так был заложен прецедент.
Побывав дома в Вавилоне, Гиллел вернулся в Иерусалим и председателем Синедриона — высшего суда древней Иудеи, возгла лявшегося раввинами. Он обнаружил, что члены Синедриона тог времени не знали должным образом иудейского закона. Устное пре-
дание теряло свое значение в результате римской оккупации и порочной тирании царя Ирода.
Гиллел назначил-своим заместителем по Синедриону серьезного, твердого, высокомерного и педантичного Шмая. На протяжении столетий их последователей будут называть «Школой Гиллела» и «Школой Шмая». Один — оптимист, другой — пессимист; один был доволен самим бытием, другой уверен в том, что небытие окажется значительно лучше. Гиллел никогда не сердился, Шмай постоянно казался взбешенным. Гиллел шел на компромисс в любом вопросе, Шмай никогда не отказывался от раз занятой позиции. Хотя и рассказывали, что Бог — когда Его об этом спросили — предпочел точку зрения Гиллела на жизнь, мнения обоих послужили основой талмудистской мысли и полемики, сформировав тем самым мышление еврейского народа.
И Гиллел, и Шмай были фарисеями, предвестниками современного еврейства. Многие христиане считали фарисеев времен Иисуса косными и искалеченными слепым повиновением закону. И все же Иисус исповедовал фарисейский иудаизм и ясно дал понять, что пришел не для того, чтобы упразднить закон. Его внушение, что многие дотошно следуют иудейскому закону, соответствует учениям Гиллела и Шмая.
|
