ВИЛЕНСКИЙ ГАОН

(1720-1797)

Элиягу бен Соломон Зальман, известный как Виленский Гаон^ (или Гений из Вильно*), был, вне сомнения, величайшим мыслите-1 лем в долгой истории еврейских мудрецов. Раввинские ученые на-| ших дней сравнивают его мыслительные способности с оперативной | памятью современных компьютеров.

Несомненно его влияние на развитие еврейской философской иЧ религиозной мысли, но ничтожно его воздействие на нееврейский| мир. Почему тогда духовное лицр из запертого гетто включено список самых влиятельных евреев в мировой истории? Вильнюсский]! мудрец — последний из великих раввинов так называемого герои-| ческого века. Вместе со своими современниками — светским фило-1 софом немецкого Просвещения Мозесом Мендельсоном и основа-1 телем экстатического хасидизма Исраэлем Баалом Шем Товом Ви~> ленский Гаон представляет третье направление развития иудаизма! той эпохи, кульминационный пункт раввинского изучения Торы и ее догм. Эти три великих мыслителя сформировали современный иудаизм на рассвете индустриальной эры и сделали эту религию такой, какой она является сегодня.

Он был одним из необыкновенно одаренных людей в еврейской! истории. Как известно, он начал .увлеченно изучать Талмуд — ком-! ментарии к закону Моисееву в шесть лет и годом позже уже высту-1 пал с лекциями по правовым и нравственным положениям в главт| ной синагоге Вильно. В восемнадцать лет он женился на богатой женщине, родившей ему трех сынов и обеспечившей ему уют, что-?| бы он мог не зарабатывать себе на пропитание, а только изучат Талмуд по восемнадцать часов в сутки день за днем и год за годок вплоть до своей смерти на семьдесят восьмом году. Он никогда не занимал никаких официальных постов. В этом не было нужды, и о*

* Вильно — ныне Вильнюс, столииЯИитвы. (Прим. ред.).

только изучал, писал и провозглашал. Он стал бесспорным лидером восточноевропейских традиционных иудеев.

Этот аскетический гений, подобно Маймониду, высоко ставил ученость в расширении понимания человеком иудейского закона. Он призывал учеников изучать переводы на иврит научных и математических работ. Это был революционный поворот, который привел изучение Талмуда в соответствие с основной тенденцией общества. Однако он настаивал на том, что такое изучение должно всегда стоять на службе закона и никогда не противоречить ему.

Он пересмотрел иудейский молитвенник, отбросив тысячелетнюю поэзию и внедрив пение в богослужение. Многое из музыки ашке-нази, которую набожные евреи знают сегодня, восходит ко времени Вильнюсского мудреца.

Почему этот гений требовал от себя столь скрупулезных и длительных повседневных занятий? Говорили так: если бы Гаон не занимался восемнадцать часов в день, тогда остальные раввины по всей Европе занимались бы еще меньше и забыли бы, что происходит с ассимилированным евреем!

Его набожность равнялась жесткой и холодной логике и бесподобному знанию по памяти Священного Писания и комментариев к нему. Он никогда не боялся указывать на несоответствия в Талмуде и предлагал собственные рациональные решения. Его аналитический метод предвосхитил, на два столетия современный академический подход к пониманию закона Моисеева.

Он почти не спал. По рассказам его сынов, он обходился двухчасовым сном в день. Часто Мудрец держал ноги в холодной воде, чтобы не заснуть во время научных занятий.

Когда ему стало известно о почти фанатическом энтузиазме хасидов и об их традицион5-ных бродячих учителях, приходивших в экстаз от молитвы, он призвал к их преследованию. Мудрец считал, что акцент хасидов на пылкой молитве, с по-

чти безумной страстью представлял угрозу традиционному изучению^ закона Моисеева. Движение хасидов, однако, наставляло обычного! человека на путь истинный таким способом, с которым отшельник,: каковым был Вильнюсский мудрец, не мог и не желал мириться. Он подготовил документы на отлучение, настаивая на том, что право- , верным евреям не годится иметь что-либо общее с хасидизмом.

Этот раскол в религиозной мысли был преодолен только после "• его смерти (согласно хорошо известной легенде, хасиды плясали на1! его могиле), когда над правоверным иудаизмом нависла угроза ев- ", рейского Просвещения.