ЛЕОНАРД БЕРНСТАЙН

(1918-1990)

Дирижер, композитор, пианист, писатель, профессор, телевизионщик, сионист, общественный деятель, продюсер, рассказчик мирового класса — короче говоря, Леонард Бернстайн был самым влиятельным музыкантом в послевоенную эпоху.

Любезный сердцу Бернстайна законодатель американской музыки Аарон Копленд несомненно был более великим композитором, а один из его самых близких и старых друзей Дэвид Дайэмонд определенно был более выдающимся симфонистом. Свидетельством тому была приверженность Бернстайна к их музыке. Опять же, величие не является темой настоящей книги. На протяжении более чем сорока пяти лет бурной деятельности Бернстайн приобрел такой авторитет и харизму, что после его кончины в некрологах его вспоминали, как некого монарха, как Джона Фицджеральда Кеннеди от музьпси. Для понимания его влияния необходимо рассмотреть отдельно виды его деятельности.

Учась дирижерскому искусству у Фрица Рейнера и Сергея Кусевицкого (великих евреев дирижеров Чикагского и Бостонского симфонических оркестров), Бернстайн внезапно прославился в 1943 г., заменив заболевшего Бруно Вальтера (еще одного великого дирижера-еврея) — приглашенного дирижера Нью-Йоркского филармонического оркестра, концерт ко-

торого передавался по общенациональному радио воскресным вечером. Бернстайну едва исполнилось двадцать пять.

Обстоятельства такого знаменательного события символичны для | его карьеры. После учебы в Гарвардском университете и аспиранту-] ры у Рейнера в Музыкальном институте Кертиса в Филадельфии в* 1940 г. вооруженный рекомендациями Бернстайн отважился явиться | в Тэнглвуд, чтобы учиться дирижировать у Кусевицкого. Тэнглвуд — 1 летний приют Бостонского симфонического оркестра с 1936 г. открыл ] Бернстайну — через Беркширский музыкальный центр — путь к ела- \ ве. Скоро став любимым учеником Кусевицкого, Бернстайн соеди-! нил в своем исполнении строгую подготовку, полученную у Рейнера, с яркостью и эмоциональностью Кусевицкого. Он получил место! помощника дирижера Нью-Йоркского филармонического оркестра] под опекой диктаторски настроенного Артура Родзинского.

Предложение стать помощником Родзинского явилось полной] неожиданностью. Оставив Тэнглвуд и покровительство. Кусевицко-1 го, Берстайн получил работу за двадцать пять долларов в неделю в) издательстве поп-музыки, записывая для Родзинского джазовые; импровизации и популярные аранжировки под псевдонимом Лен-^ ни Янтарь (Бернстайн — на английском). Вскоре Родзинский вспом-; нил, что присутствовал на репетиции Бернстайна в Тэнглвуде, и| предложил ему место помощника. Последовала неожиданная заме-! на Вальтера, и завершился короткий путь от университета до кон-; серватории, от музыкального фестиваля до «Переулка жестяных ка-1 стрюль» (район магазинов грампластинок и музыкальных изда-:] тельств) и до восходящего американского дирижера.

Всю жизнь Бернстайна отличала способность добиваться хоро-^ ших должностей и получать признание. Хорейшо Элджер, обеспе-1 чивший его прыжок к славе с помощью общенационального радио-1 вещания и аршинных заголовков на первых полосах газет, убедил! его в могуществе средств массовой информации, и он помнил об] этом, приступив к созданию своей легенды.

Бернстайн стал первым американским дирижером, получившим! всемирное признание и открывшим путь более поздним поколени-| ям таких американских маэстро-евреев, как Леонард Слаткин,! Джеймс Левин, Майкл Тилсон Томас и Леон Боцтайн. В первые годы! его популярность среди женщин собирала в концертных залах юных! поклонниц, жаждавших хотя бы прикоснуться к его одежде, пока он] после выступления добегал до своей машины.

Одновременно с восхождением в качестве звезды-дирижера Бер-1 нстайн сочинял музыкальные шоу и симфонические произведения.!

Во время Второй мировой войны он воспользовался, как и многие другие, патриотическим интересом американцев к отечественным творениям. Симфония «Иеремия» и балет «Беззаботные» (позже поставленный на Бродвее в форме шоу под названием «В вихре светских удовольствий») были написаны в тот же бурный период, когда он так славно дебютировал с филармоническим оркестром. В те годы он поспевал везде.

В конце 1940-х и в 1950-е гг. Бернстайн предпринимал вдохновенные и целеустремленные шаги по укреплению своего положения в американской музыке. После волнующей, но финансово невыгодной работы музыкальным директором Нью-Йоркского симфонического оркестра он преподавал в Тэнглвуде и Университете Брандеса и выступал приглашенным дирижером с ведущими оркестрами и оперными театрами от Нью-Йорка до Милана и Тель-Авива. После еще одного удачного, вдохновленного Нью-Йорком мюзикла «Чудесный город» Бернстайн попробовал писать музыку к фильмам и преуспел в фильме «В порту». Его атака на маккартизм в форме оперетты «Кандид»,, написанной по пьесе Лиллиан Хелман, поначалу не принесла кассовых сборов, потом стала культовой и, наконец, стала признанной классикой саркастического остроумия и юмора.

В 1957 г. в сотрудничестве с великим хореографом Джеромом Роббинсом, двадцатисемилетним лириком Стивеном Зондгеймом и автором «Цыганки» Артуром Лоренсом он работал над произведением, которое навсегда преобразует музыкальный театр, инсцени-" ровкой «Ромео и Джульетты» с перенесением действия на «дьявольскую кухню» Нью-Йорка — над уникальной «Вестсайдской историей». Этот мюзикл отразил суть Бернстайна как творца, и именно по этому произведению мир будет помнить его. В тридцать девять лет «Бродвейский Ленни» сочинил динамичное лирическое шоу, в котором смешаны социальные комментарии, драматическое движение в революционных балетных па Роббинса, возвышенные мелодии, дробленные этнические ритмы и низкая комедия в противопоставлении высокому катарсису. На следующий год он стал музыкальным директором Филармонического оркестра.

С этого поста в оркестре йн ушел через двенадцать лет, чтобы стать его увенчанным лаврами дирижером. Освободившись от административных обязанностей, он получил возможность выступать в качестве приглашенного дирижера по всему свету, преимущественно в Вене, Иерусалиме и Лондоне, но почти всегда выкраивал время на сезоны в Нью-Йорке. С течением времени его иступленная и атлетическая манера дирижерства приносила все более прекрас-

ные плоды. Он был первым исполнителем многих произведений ам« риканских композиторов и привил постоянно растущей аудитор» особый вкус к музыке первого поистине гениального американскс го композитора — Чарлза Айвса и к мировой скорби Густава Мале ра (еще одного много страдавшего еврейского композитора и дири| жера, которому поклонялся Бернстайн и с которым его частр срав нивали).

На фоне названных видов деятельности величайшим вкладо* Бернстайна можно считать музыкальное образование. Сначала в лесериале «Антология», а затем в качестве звезды концертов 4 лармонического оркестра для молодежи он посвятил миллионы з телей в сложности «Пятой симфонии» Бетховена, джаза и оркесч ровки. Музыканты, родившиеся в период резкого увеличен! рождаемости (в первое послевоенное десятилетие), охотно призна сегодня первоначальное музыкальное воздействие на них теле} ков Бернстайна.

Его стремление учить часто перерастало в потребность пропо* довать. Его деятельность в защиту гражданских прав принесла пра! тические результаты (он нанимал представителей националы» меньшинств в свой оркестр) и плохую рекламу, когда писатель Тс Вулф назвал устроенную им для «черных пантер» светскую вечерю «радикальным шиком». Его компания «Эмберсон продающие» сывала на видео его выступления и лекции для широкого комме ческого распространения. Такие видеопредставления обычно щ варялись музыкальным анализом — Бернстайн продолжил традш своих концертов для детей, объясняя, «как» должно исполнят каждое произведение. Он преподавал в Гарвардском универс* (каждая лекция сопровождалась, разумеется, раздачей книг и нитных записей по ее теме) и пытался при этом ответить на вощ сы музыки, на которые нельзя ответить. Он находил образные в* ражения, на которые переводил звуки.

В последние годы-жизни он совершал длительные поездки в < ны Востока, Европы и Латинской Америки, разъясняя самым увл«| кательным образом молодым и старым слушателям свое особое, риканское видение музыки. Он принимал самое активное участие^ кампании против СПИДа и в борьбе с несколькими республикам! кими администрациями, считая, что они пытаются ввести цензу Еврей Бернстайн дирижировал оркестром в Иерусалиме во вре« войны 1967 г. (что было запечатлено в документальном фильме I победе в ней) и, по иронии судьбы, исполнял «Оду радости»

вена в 1989 г. в почти полностью «свободном от евреев» Берлине, когда рушилась Стена под хоровые выкрики «Свобода!».

Бернстайн никогда не отказывался сообщить миру с помощью умело управляемых им средств массовой информации и музыкального материала — симфоний и поп-музыки, мелодий к спектаклям и фильмам, что или как он чувствовал. Он был уверен: если он желает что-то сказать нам, то мы захотим это услышать. Хотя кое-кто находил его послания слишком пламенными или поверхностными, большинство собирались толпами, чтобы послушать его пророчества. Он не желал просто дирижировать, просто сочинять или просто учить. Он желал, чтобы мы хотели, чтобы он делал все это одновременно, с тем чтобы мы захотели чего-то большего.

Бернстайн учил мир, что музыка — нечто большее, нежели просто ноты. Кровью, потом и часто слезами он обратил орды не обладающих музыкальным слухом неучей в страстных любителей музыки, преобразовав популярные театральные шоу в арену полной значения общественной мысли и детское телевидение в забавную оркестровую игру. Его долгое воздействие на искусство проистекает из его веры в то, что убежденность, экспрессия и любовь необходимы для создания величайшей музыки в этом «лучшем из возможных миров».