|
(1836-1900)
Задолго до Бобби Фишера, Бориса Спасского, Сэмюэла Решев-ского, Савелия Тартаковера, Акибы Рубинштейна и Эмануэля Лас-кера величайшим и первым чемпионом мира по шахматам стал вспыльчивый и неприветливый еврей Вильгельм Стейниц. Ласкер, возможно, остается самым удачливым шахматистом всех времен, Тартаковер — одним из величайших учителей шахмат, а Фишер — человеком, сделавшим шахматы всемирным увлечением1. Стейниц же был первым шахматистом, признанным чемпионом мира, основоположником принципов современных шахмат и первым, кто при-, дал этой игре поистине международное звучание.
Он родился в Праге, еще мальчиком изучал Талмуд и на третьем • десятке переехал в Вену. Забросив занятия математикой, Стейниц] играл в шахматы где только мог. Приехав в качестве представителя^ Австрии на английский шахматный турнир 1862 г., он остался в Лондоне, зарабатывая на жизнь шахматами. В 1866 г. Стейниц встретился в матче с великим Адольфом Андерсеном — мастером так на-) зываемого остро отточенного стиля и благородным романтиком.) Стейниц победил в восьми партиях против шести Андерсена. По--скольку Андерсен считался лучшим в целом свете шахматистом,! Стейниц провозгласил себя чемпионом мира. Он постоянно давал] понять, кто он такой. Утверждая, что удерживал свой титул на про-| тяжении двадцати восьми лет, Стейниц посвятил большую часть| этого периода совершенствованию новых идей, возобновил участие^ в турнирах, но воздерживался от матчей на звание чемпиона, пока? не был уверен в отточенности своей техники. I
Его соперниками до Ласкера были Цукерторт и Михаил Чиго-! рин. Последний широко известен как основатель русской школы, шахматной игры и почитается до сих пор. Родившийся в Риге и го-! воривший на немецком языке Иоганн Цукерторт был человеком] высокой культуры, профессиональным музыкантом и лингвистом» Оба соперника коренным образом отличались от Стейница. Он б*
самым неприязненным человеком в истории шахмат. Любая тривиальность приводила в ярость великого Стейница. Коллеги просто терпеть его не могли.
Хотя Стейниц, казалось, наслаждался своим отвратительным характером, он все же взял за правило «играть с доской», а не с противником. Шахматы были для него абстрактной наукой. Чувства и мотивы противника, утверждал Стейниц, не имеют значения. Важно прежде всего то, что происходит на шахматной доске.
Противники боялись не только его взрывного характера, но еще больше его упорной защиты и неизбежной атаки. Более двух десятилетий большинство шахматистов не могли постичь, что он делал. Стейниц отбросил романтическое представление, будто наибольшее значение имеет изобретательность. Он предпочитал сидеть в засаде, готовя стремительный прорыв на Королевском фланге. Стейниц разработал весьма эффективные стратегии обороны, предусматривавшие накапливание мельчайших преимуществ для подготовки финальной, жестокой и стремительной атаки. Во многих отношениях Стейниц символизировал конец шахмат как благородного спорта. Он доказал, что успеха можно добиться только в результате надежного преимущества. Для него имела значение каждая фигура. Любая пешка может убить. Его теории закрытых, выгодных для обороны , позиций в корне изменили игру.
Стейниц популяризировал свои методы, написав внушительный шахматный трактат и редактируя и распространяя международный шахматный журнал (Ласкер последует примеру Стейница и напишет стандартную книгу об этой игре). После почти двадцатилетнего господства в английских шахматах в 1883 г. Стейниц риск,-нул отправиться в США в надежде разбогатеть там. Однако американцы мало интересовались шахматами (Хароль Шёнберг в своей со-
держательной книге «Гроссмейстеры» сообщает, что во всем штате \ Вайоминг нашли всего «одного шахматиста»), и Стейниц едва св дил концы с концами. Все же он сумел в 1886 г. привлечь внимание к повторному матчу за чемпионский титул с Цукертортом. Матч" проходил несколько недель в трех городах и пробудил даже боль- ( ший, нежели подвиги уроженца Нового Орлеана Пола Морфи (величайшего американского шахматиста предшествовавшего Стейни-"} цу поколения), интерес американцев к шахматам (состоявшийся,^ позднее матч Стейница и Чигорина имел такое же воздействие на • русских). Стейниц, конечно же, опозорил Цукерторта (что приве-] ло, как поговаривали, к быстрому ухудшению здоровья и смерти Цукерторта через два года).
В 1894 г. двадцатипятилетний сын немецкого кантора Эмануэль! Ласкер нанес поражение Стейницу, которому уже исполнилось пять-1 десят восемь, и завоевал его титул. Стейниц продолжал играть и| вносить ценный вклад в шахматную литературу. К 1899 г. он поте-рял интерес к игре, сошел с ума, был помещен в одну из нью-йорк-^ ских больниц для душевнобольных и умер в нищете в 1900 г. Опа-} саясь умереть, как Стейниц, без гроша в кармане, Ласкер поставил! себе за правило защищать свой чемпионский титул только за как| можно большие гонорары. Нынешними высокими ставками маете-; ра шахмат обязаны печальной судьбе Стейница.
|
