|
(1940-1996)
Иосиф Александрович Бродский — один из крупнейших поэто! второй половины XX века, лауреат Нобелевской премии по литера| туре (1978), переводчик, драматург.
Первая половина жизни Бродского прошла в Ленинграде. Родил! ся Иосиф за год до начала войны, 24 мая 1940 г., и был единствен! ным ребенком в семье. Отец будущего поэта работал фотокорр пондентом, в свое время окончил университет, служил на флс Мать работала кассиром и бухгалтером. В послевоенные годы сем* жила очень бедно, как и большинство ленинградцев, в коммуналкё| в квартире, "которая до революции принадлежала Д. Мережковскому. Позже Бродский вспоминал: «Финансовое положение моей сё| мьи было мрачным: существовали мы преимущественно на жалов нье матери, потому что отец, демобилизованный с флота в соответ| ствии с неким потусторонним указом, что евреи не должны име высоких воинских званий, никак не мог найти работу».
Пытаясь помочь родителя* Иосиф ушел из 8-го класса школ! чтобы работать на заводе. Учился : школе рабочей молодежи, одна аттестата об окончании школы н! получил. Через год Бродский уво! лился с завода, где работал фрезе ровщиком. Он решил стать врачоч и пошел работать санитаром в морг чтобы набраться околомедицинс| кого опыта. Далее он часто работу: был внештатным коррес-? пондентом газеты, техником-геоде зистом, работал фотолаборантои кочегаром в городской бане, гр> чиком; побывал в геологически!
экспедициях в Якутии, на Беломорском побережье, на Тянь-Шане
и в Казахстане.
Писать стихи Бродский начал поздно, уже после расставания со школой. Первые стихотворения им были написаны в геологической
экспедиции в 1957 г.
Бродский усиленно занимается самообразованием, самостоятельно изучает языки — английский, польский, сербскохорватский; много читает польскую, английскую и американскую поэзию, классическую мифологию, религиозную философию. (В это же время он занимается переводческой деятельностью, переводит английскую, американскую, польскую поэзию, с подстрочника — испанскую.
До эмиграции из СССР в официальных советских изданиях у Бродского было опубликовано всего четыре стихотворения, он печатался в журнале «Костер». В конце 1959 г. Бродский передал ряд своих произведений в первый самиздатовский журнал «Синтаксис», который начал выпускать Александр Гинзбург. После выхода третьего номера журнала Гинзбурга арестовали, Бродского вызвали в КГБ и сделали предупреждение. И еще у молодого Бродского до эмиграции публиковались стихи за границей в газете «Русская мысль» и «Новое русское слово».
К началу 1960-х гг. Иосиф Бродский сблизился с группой ленинградских поэтов, среди которых были Евгений Рейн (Бродский называл его своим учителем и другом), Анатолий Нейман, Дмитрий Бобышев, Александр Кушнер и другие. Бродский стал хорошо известен среди молодежи и в неофициальных литературных кругах как очень одаренный поэт и переводчик. Однако официальная, «большая» советская литература с самого начала категорически отвергала Бродского, давая ему случайные заработки лишь на стихотворных
переводах.
Огромную роль в судьбе Бродского сыграло знакомство с Анной Ахматовой, которая хотела видеть в молодом поэте своего литературного преемника, сравнивая его по масштабу таланта с Мандельштамом. С Бродским Ахматова связывала надежды на расцвет русской поэзии. Один из своих поэтических сборников Ахматова подарила Бродскому с надписью: «Иосифу Бродскому, чьи стихи мне
кажутся волшебными».
Неординарная и независимая личность Бродского не осталась не замеченной теми, кто был приставлен надзирать за литературой. После появления указа «Об усилении борьбы с лицами, уклоняющимися от общественно-полезного труда», Бродского, не числившегося тогда ни на какой определенной работе, в 1962 г. в первый раз
вызвали в милицию и предупредили об ответственности за тунеядство. Но вскоре городские партийные и литературные власти решили на примере Бродского всем показать, Чем может закончиться чрезмерный нонконформизм «свободных художников», почуявших дыхание «оттепели» 60-х.
В газете «Вечерний Ленинград» от 29 ноября 1963 г. появилась статья «Окололитературный трутень», подписанная Лернером, бывшим капитаном КГБ. В статье Бродский характеризовался как человек, не занимающийся общественно полезным трудом. 13 декабря правление Ленинградского союза писателей под руководством 1 Александра Прокофьева отмежевалось от Бродского, чем фактически санкционировало его преследование.
Новый, 1964 г. Бродский встретил в психбольнице им. Кащенко в Москве, где он пытался укрыться от преследований. 5 января он выходит из больницы и скрывается «в подполье» — уезжает в Тарусу к своему другу В.П. Голышеву. На следующий день после возвращения в Ленинград, 13 февраля 1964 г., Бродского арестовывают на улице. А через месяц, 18 февраля 1964 г., состоялся суд.
Итак, суд-Вопрос судьи. Чем вы занимаетесь?
Бродский. Пишу стихи.
Судья. У вас есть постоянная работа?
Бродский. Я думал, это настоящая работа.
Судья. Отвечайте точно.
Бродский. Я работал, я писал стихи.
Судья. Ваша специальность?
Бродский. Поэт. Поэт-переводчик.
Судья. А кто признал, что вы поэт? Кто причислил вас к поэтам? • Бродский. Никто. А кто причислил меня к роду человеческому?
Судья. А вы учились этому?
Бродский. Чему?
Судья. Быть поэтом. Не пытались закончить вуз, где готовят, учат?
Бродский. Я не думал, что это дается образованием.
Судья. А чем же?
Бродский. Я думаю, это от Бога...
Ни страны, ни погоста Не хочу выбирать. На Васильевский остров Я приду умирать.
Твой фасад темно-синий Я впотьмах не найду. Между выцветших линий На асфальт упаду. И душа неустанно Поспешая во тьму, Промелькнёт под мостами В петроградском дыму. И апрельская морось, Под затылком снежок. И услышу я голос: «До свиданья, дружок!» И увижу две жизни Далеко за рекой, ,
К равнодушной отчизне Прижимаясь щекой. Словно девочки-сестры Из непрожитых лет Выбегая на остров Машут мальчику вслед.
«Бродский не является поэтом», — таким было решение суда. «Ущербность и болезненность, самолюбие недоучки, любителя порнографии — вот что выглядывает из каждой строчки стихов Бродского», — так оценили его поэзию «свидетели» на этом процессе: трубоукладчики и грузчики, пенсионеры и другие «ценители» таланта поэта. ^
Суд вынес приговор: 5 лет административной ссылки за тунеядство. Вскоре после суда у отца и матери Иосифа отобрали пенсию. Местом ссылки Бродского была назначена деревня Норинская Архангельской области, в 30 километрах от железной дороги, окруженная болотистыми северными лесами. В ссылке Бродский занимался самой различной физической работой. Относились к поэту в деревне все очень хорошо, и никто не Подозревал, что этот вежливый «тунеядец» возьмет их деревню в историю мировой литературы.
Эти 18 месяцев, проведенных поэтом в ссылке принесли ему мировую известность. На Западе была опубликована запись судебного процесса, сделанная Фридой Вигдоровой, дело Бродского получило очень широкую огласку. Последовало множество протестов как в СССР, так и за рубежом. За Бродского вступились Ахматова, Твардовский, Чуковский, Шостакович, Паустовский, Жан Поль
356
Сартр и многие другие. Тогда власти сочли за лучшее освободить поэта из ссылки, где он пробыл полтора года, с мотивировкой, что приговор был излишне суров и следует ограничиться отбытым сроком.
Ко времени ссылки относятся новые публикации поэзии Бродского за рубежом: в журнале «Грани»; в 1965-м в США Глебом Струве и с его предисловием был выпущен сборник Бродского «Стихотворения и поэмы». В 1970-х гг. в Нью-Йорке вышла книга «Остановка в пустыне». Однако на родине и после ссылки Бродского по-прежнему не печатали, за исключением его переводов.
В своих стихах Бродский не затрагивал политических или социальных тем, однако не мог хотя бы вскользь не коснуться таких событий, как пресечение «пражской весны» 1968 г. или ввода советских войск в Афганистан.
Негласное противостояние поэта с властями закончилось тем, что его вызвали в КГБ и предложили эмигрировать. Возможен был путь компромисса, но Бродский этот путь отверг, и во избежание худшего в июне 1972 г. он покинул родину. Уехал без долгих сборов, в вельветовых тапочках и с двумя апельсинами в кармане. Ни отцу, ни матери так и не суждено было узнать, что их сын станет лауреатом Нобелевской премии.
За границей Бродский отправился в Австрию, к любимому им поэту У.Х. Одену, которого Бродский много переводил. Оден принял большое участие в судьбе Бродского, помог сделать первые шаги за границей, как-то обустроиться.
Свою вторую родину Бродский обрел в США, где почти в течение 24 лет он работал преподавателем в американских университетах, сначала в Большом Мичиганском и Колумбийском, Нью-Йоркском, в Квинсе — колледж (Нью-Йорк), а в 1980 г. принял постоянную профессорскую должность в «Пяти колледжах» в Массачусетсе.
Опыта преподавания у Бродского не было никакого. До отъезда из СССР он не только никогда не преподавал и не учился в университете, но даже и среднюю школу не окончил. Все свои колоссальные энциклопедические знания Бродский приобрел путем самообразования.
Американские студенты в большинстве своем имели поверхностное представление о европейской культуре и литературе, с чем невольно приходилось мириться американским профессорам. Но Бродский был не таков. С первых же занятий он предлагал своим слушателям восполнить пробелы в знаниях как можно быстрее, причем делал это в настойчивой форме. Одна из студенток Бродского вспо-
минала: «В первый день занятий, раздавая нам список литературы для прочтения, он сказал: «Вот чему вы должны посвятить жизнь в течение двух следующих лет». Список открывался «Бхагавадгитой», «Махабхаратой», «Гильгамешем» и Ветхим Заветом. Далее шел перечень 130 книг, включавший в себя Блаженного Августина, Фому Аквинского, Лютера, Декарта, Спинозу, Паскаля, Локка, Шопенгауэра, Данте, Петрарку, Боккаччо, Рабле, Шекспира, Сервантеса и т.д. Отдельным был список поэтов двадцатого века, который открывался именами Цветаевой, Ахматовой, Мандельштама, Пастернака, Хлебникова, Заболоцкого.
Занятия у Бродского были уроками медленного чтения текста. Глубина прочтения Бродским любого произведения была поразительной. Если он разбирал, допустим, стихотворение Пушкина, то к разговору о строке, строфе, образе или композиции привлекал тексты Овидия, Цветаевой или Норвида, а если Бродский читал Томаса Харди, то сопоставления могли быть с Вергилием, Пастернаком или Рильке. Причем поэтические"тексты Бродский читал по памяти, даже без шпаргалки, удивляя слушателей своей поэтической эрудицией. Он блестяще знал и любил англо-американскую поэзию, умел завораживать американских студентов, разбирая тонкости англоязычной поэзии. Но при всей доброжелательности заниматься у Бродского было трудно из-за чрезвычайно высоких требований. Студенты, как ни странно, не бунтовали и прощали Бродскому то, что другим преподавателям не сошло бы с рук. Бродский любил преподавать и не оставил преподавательской деятельности даже тогда, когда финансовые проблемы отпали и деньги перестали интересовать: «Мне нравится преподавать, читать лекции».
В 1990 г. Бродский в Стокгольме сочетался браком с Марией Со-дзани, в июне 1993 г. у них родилась дочь — Анна Мария Александра, названная так в честь Анны Ахматовой, Марии и Александра Бродских — родителей поэта.
Но не только преподавательская, а главное, поэтическая судьба Бродского-изгнанника сложилась за границей тоже благополучно — его много печатали, критика никогда не обходила его своим вниманием.
Бродский, превосходн9 владея английским языком, пользовался им в своей эссеистике, но не изменил призванию русского поэта, продолжателя традиций Мандельштама, Цветаевой и Ахматовой. Слава Бродского год от года росла, регулярно выходили и переводились на иностранные языки сборники его русскоязычных стихов. Пытался он писать стихи и на английском, но неудачно. Зато его
первый англоязычный сборник эссе «Ье$$ Тпап Опе» (1986) получил в США премию как лучшая критическая книга года, а в Англии был признан «лучшей прозой на английском языке за последние несколько лет».
В противоположность большинству сверстников-поэтов Бродский почти всегда отталкивался от социальной поэзии, утверждая приоритет эстетического даже пред этическим (позиция более западная, чем ; русская). Для Бродского поэзия — сугубо частное дело, позволяющее человеку сохранить «лица необщее выраженье» (цитата из Е.А. Баратынского, которого Бродский называл великим). Самому же Бродскому поэт мыслится «средством языка к продолжению своего существования. Язык же... к этическому выбору не способен» (Нобелевская лекция). *
Бродский как-то говорил М.Б. Крепсу: «Язык — это важнее, чем Бог, важнее, чем природа... для нас как биологического вида». В качестве наиболее значимых для него поэтов в своей Нобелевской лек-; ции Бродский назвал О.Э. Мандельштама, М.И. Цветаеву, А.А. Ах-! матову, американца Р.Л. Фроста (1874/1875—1963). и англичанина У.Х. Одена (1907—1973).
Поэзия Бродского достаточно рационалистична, хотя ранние его произведения более эмоциональны и мелодичны, чем поздние, многочисленные поэтические ассоциации порождены огромной эрудицией поэта. В своем стремлении к «нейтрализации» тона поэзии Бродский соединял высокое и низкое, смешивал иронию и лиризм,: придавал поэзии большую информативную насыщенность и собы-" тийность. Врожденное понимание специфики родного языка и зна-1 ние мировой культуры позволили Бродскому в своей поэзии орга- \ нично соединить глубокий лиризм и философичность русской традиции с событийной масштабностью западной и американской" традиции, что и сделало его поэзию уникальной.
Форма стихов Бродского часто подчеркнуто нетрадиционна. Хотя! немало у него случаев обращения к классическим размерам, но едва | ли не больше всех своих современников он прибегал к тактовику, а*, также к дольнику, любил всякого рода стихотворные вольности. • Вместе с тем он был чрезвычайно изобретателен в строфике, кото-] рая в современной поэзии, надо сказать, весьма упрощена. У Брод- ] ского, особенно позднего, — обилие переносов, «спотыкающийся» 1 синтаксис, стих может завершаться союзом или частицей, становя-^ щимися ударными, попадающими на рифму. Сами же рифмы Брод-! ского обнаруживают некоторое сходство с рифмами В.В. Маяковс-| кого. И еще одна из основных отличительных черт Бродского — эта!
усвоение самых разных поэтических традиций и стилей, их равенство, где высокий стиль может соседствовать с ненормативной лексикой.
Традиционными мотивами лирики Бродского являются мотивы одиночества, бездомности, бесприютности («Осенний крик ястреба», «Воротишься на родину», «Вновь я посетил...», «Стансы» и др.). А отчаяние земного существования преодолевается самой поэзией, внутренней структурой поэтического слова, поэтическим чувствованием автора.
Своей четкой философской системы у поэта не было. Бродский говорил, что он* «ни в чем сильно не убежден», а его вера в Бога была внецерковна и внеконфессиональна. Хотя он неоднократно и писал «рождественские» стихи, в которых почти нет современных параллелей, но там есть подспудная мысль о духовной «пустыне», в которой мы живем.
Когда Бродский перенес первую тяжелую операцию на открытом сердце (всего на его долю выпало три инфаркта и две операции на сердце), лечивший его врач послал родителям вызов для ухода за больным, но в выездной визе родителям было отказано. Спустя несколько лет и просьба Бродского о визе для поездки на похороны матери также была проигнорирована.
Несмотря на две сложные операции на сердце, Бродский так и не бросил курить вопреки просьбам врачей, и пристрастие к курению он шутя называл «своим Дантесом». Умер Бродский легко, во сне, в ночь с 27 на 28 января 1996 г. в Нью-Йорке, был временно захоронен в пригороде Нью-Йорка, затем по завещанию поэта его тело было предано земле в Италии.
На родине поэзия Бродского долгие годы продолжала оставаться привилегией самиздата. Усилиями друзей было выпущено тиражом 15 экземпляров машинописное собрание его поэзии и переводов в пяти томах, по рукам ходили многочисленные машинописные копии его зарубежных изданий и отдельных произведений.
Первая официальная публикация лучших стихотворений Бродского на родине состоялась в 1987 г., инициатором ее стал журнал «Новый мир». И с тех пор многие периодические издания обращались к его поэзии и прозе. В России были изданы многочисленные сборники и собрания сочинений Нобелевского лауреата — Иосифа Бродского, которого в 1972-м власть попросила убраться из страны как не «вписывающегося» в систему, несговорчивого «тунеядца».
|
