|
Прошло почти пять лет с тех пор, как Васко да Гама, обогнув мыс,
открытый Бартоломеу Диашем, нашел новый путь в Индию. Это озна-
чало, что отныне Лиссабон будет напрямую связан с Каликутом и со-
кровища Малабара и Голконды будут выгружаться на берегах Португа-
лии. И мыс, который Диаш назвал «мысом бурь», король Жуан переиме-
новал в «мыс Доброй Надежды» — как символ будущего процветания
своей страны.
Каждый день на площадях португальской столицы собирались мно-
гочисленные толпы мореплавателей, купцов и банкиров всех националь-
ностей, и каждый мечтал принять участие в предприятии таком же, как
то, что открыло для Васко да Гама двери в бессмертие.
Среди них был нормандский дворянин по имени Бино Польмье де
Гонневиль, который имел репутацию счастливого моряка и осмотритель-
ного негоцианта. Он рассказывал, что знает дорогу в Индию и готов дос-
тавить оттуда судно, полное пряностей. Его рассказы звучали убедитель-
но, и Гонневиль быстро собрал нужную сумму, чтобы зафрахтовать не-
большое судно грузоподъемностью 120 тонн, носившее многообещаю-
щее имя «Надежда». Экипаж состоял из шестидесяти решительных муж-
чин — солдат и моряков, набранных из бездельников и искателей при-
ключений, заполнявших портовые набережные.
Штаб предприятия состоял из двух французских лоцманов, умевших
неплохо пользоваться навигационными приборами, писаря, который дол-
жен был совмещать функции рисовальщика и картографа, и хирурга. Гон-
невиль взял с собой также двух опытных португальцев, которые утвержда-
ли, что знают дорогу, так как плавали с Васко да Гамой. И наконец —
двоих купцов, вложивших капитал в боевое снаряжение корабля, в чью
задачу входило блюсти интересы судовладельцев.
«Надежда» была вооружена двумя бронзовыми пушками, двумя чу-
гунными орудиями и шестью легкими мушкетами. Коммерческий груз
состоял из многих тонн скобяных изделий, мелких стеклянных изделий
из Венеции, рулонов драпа, дрогета, бумазеи, полотна и бархата — все
это предназначалось для мирного населения Индии.
Маленький корабль отплыл из французского порта Онфлер 24 июня
1503 года. Обстоятельства плавания «Надежды» долгое время были извес-
тны в очень неточном варианте: говорили, что Гонневиль на пути к зна-
менитому мысу попал в ужасные шторма, уйдя от которых, оказался в
плену мертвого штиля; что его экипаж понес большие потери от цинги, а
запасы пресной воды подошли к концу, когда вдруг на юге показалась
земля. Корабль бросил якорь в широком устье реки, берега которой были
населены совершенно голыми людьми и разноцветными попугаями. Гон-
невиль оставался там в течение шести месяцев, и поскольку его экипаж
отказался продолжать путь в Индию, он направился во Францию, забрав
с собою молодого «дикаря» по имени Эссомерик, сына местного вождя.
Корабль был уже у полуострова Котантен, когда его стали преследовать
пираты, от которых нельзя было спастись иначе, как направив корабль на
каменистый берег...
Капитан представил королевскому прокурору в Руане отчет о своем
путешествии, сделанный по памяти, так как корабельные журналы исчез-
ли при кораблекрушении. Родные и друзья Гонневиля отказались от сна-
ряжения второй экспедиции, и мореплаватель с достоинством удалился в
свою родовую усадьбу, чтобы никогда больше не говорить о своем путе-
шествии. В самом деле, стоит ли разговоров маленькое суденышко на сто
двадцать тонн, разбившееся о берег после двухлетнего плавания? Воспо-
минания, продиктованные секретарю суда — это все, что осталось от за-
гадочного путешествия. Но и этот хрупкий документ также со временем
ушел в тень, и рассказ об этом приключении, разукрашенный фантазией,
обросший новыми, необходимыми, по мнению рассказчиков, деталями,
постепенно утратил достоверность. Но суть все же осталась: французские
моряки, направляясь в Индию, открыли новую землю на юге и высади-
лись на нее.
Что это была за земля?
Австралия! Так, по крайней мере, предположил историк Лапопе-
линьер, который вытащил из забвения Гонневиля и его «Надежду». «Ник-
то в мире не знает, — писал он в труде, озаглавленном «Три мира», —
что на семнадцать лет раньше предприятия Магеллана торговое судно,
вышедшее из Онфлера, повторило путь Васко да Гамы, первое прича-
лило к австралийскому берегу и торговало с жителями этой страны...
Французы позволили испанцам и португальцам присвоить себе честь этого
открытия».
Путешествием Гонневиля снова заинтересовались, возникло мно-
жество вопросов. В каком месте он причалил? В какой части Австралии
он торговал? Никто этого не знал.
В игру вступили географы: в первые годы XVII века Ортелиус — фа-
вер на службе у Филиппа II и ученик Меркатора, фламандского картогра-
фа, автора сборника карт и описаний европейских стран, названного «Ат-
ласом» (изд. 1595 года), — построил карту мира, внизу которой простира-
лась «Австралийская терра инкогнита» недалеко от Огненной Земли и к
югу от Африки, носящая название «Земля Попугаев».
Шли годы. Через сто пятьдесят лет после плавания «Надежды» путе-
шествия в Австралию стали модными. Приближалось время, когда евро-
пейские государи, особенно те, которым не достался кусок американско-
го пирога, начали беспокоиться относительно господства на Юге. И тут
зазвучал голос, скорее весомый, чем ученый, снова требовавший, во имя
Франции, вернуть честь открытия Австралии Гонневилю, который побы-
вал там раньше португальцев. Это был голос аббата Польмье де Куртона,
каноника собора в Лизье. Он был прямым потомком Эссомерика и счи-
тал себя очень сведущим в дальних морских путешествиях, вероятно, по-
тому, что предок его прибыл с Юга. Но этот ученый каноник не знал, где
находится Земля Попугаев, откуда происходили его предки.
Гонневиль, удалившись в свои нормандские владения и будучи не в
состоянии вернуть Эссомерика его отцу, занялся образованием юного
принца. Преподав ему основы христианской религии, он женил его на
своей племяннице, Сюзанне Польмье, наследнице солидного состояния
в Котангенс, и сделал своим единственным наследником. И теперь аббат
Польмье, отпрыск этой знатной французской семьи и потомок короля
Ароска (так звали австралийского владыку), затеял кампанию по восста-
новлению чести и славы своего двоюродного деда как первооткрывателя
Австралии. Он доказывал с помощью множества аргументов, что Гонне-
виль дал Франции бесспорное право на владение новым континентом.
Роясь в старых шкафах, принадлежавших его семье, он нашел ко-
пию свидетельских показаний, представленных его предком в адмирал-
тейство Нормандии. Но первой заботой святого отца было получить от
короля Франции согласие на отправку католической миссии с целью об-
ращения в христианство его «диких» родственников. Пространно пере-
сказывая бесценный документ, перескакивая с пятого на десятое, он из-
готовил в высшей степени фантастические мемуары, проявляя скорее
некомпетентность, чем злую волю, в такой легкомысленной оценке со-
бытий.
У аббата Польмье были очень большие связи; он представил свое
сочинение монсеньору Винсенту де Полю, главе отцов-миссионеров, ко-
торый, к несчастью, умер прежде, чем ему представился случай показать
это сочинение папе. Но рукопись каноника попала в руки господина Кра-
муази, известного книгопродавца с улицы Сен-Жак. Этот почтенный и
дальновидный коммерсант, не спрашивая ни у кого совета, поспешил
напечатать и распространить сочинение со всеми его недостатками и даже
ошибками. Реклама способствовала распространению сочинения среди
образованной публики; оно было озаглавлено так: «Записка, касающаяся
создания христианской миссии в Третьем Мире, называемом иначе Авст-
ралийской Землей, Южной, Антарктической и Неизвестной», составлен-
ная духовным лицом — уроженцем австралийской земли и посвященная
папе Александру VII Жаном Польмье де Куртоном.
Аббат Польмье прошел мимо всех чисто морских и географических
рассуждений, поскольку он ничего в них не понимал, и не привел ника-
ких точных данных относительно маршрутов Гонневиля, но зато в две-
надцати главах он охотно делился с читателями своими мыслями на этот
счет: Земля Попугаев находилась, по его мнению, между 70 и 75 градусами
восточной долготы и на 68 градусе южной широты, то есть значительно
южнее места, где впоследствии были открыты острова Кергелен. «Фран-
цузы, говорилось в записке, особенно заинтересованы в возвращении в
эти края, так как они должны продемонстрировать другим странам свое
право на приоритет в высадке на австралийскую землю».
Таким образом, имя бедного моряка, обойденного морским счасть-
ем, украсилось помпезным титулом первооткрывателя Южной Индии и
заняло место между Магелланом и Лемэром. Людовик XIV и Кольбер —
министр финансов Франции, охотно решились бы организовать кресто-
вый поход с целью обращения в христианство австралийцев... Вот только
надо было, чтобы кто-то указал, где находится эта Земля Попугаев.
Ее искали в течение двух столетий...
Гонневиль писал, что так называемые «индийцы» люди простые,
любящие веселую праздную жизнь, питаются продуктами охоты и рыбо-
ловства, дикорастущими плодами и некоторыми овощами и корнеплода-
ми, которые выращивают сами. Молодежь ходит полуголая, наиболее оде-
тые носят передник от бедер до колен и пелерину из циновки или шкуры,
украшенную перьями. Женские одежды длиннее и украшены ожерельями
из косточек или раковин. Предметом щегольства у мужчин является ору-
жие, а именно, рогатина, обожженная на костре, и лук со стрелами с
костяными наконечниками. Женщины и девочки ходят с непокрытой го-
ловой, волосы у них подняты вверх и собраны в пучок с помощью плете-
ной из трав тесьмы ярких цветов. Мужчины же, наоборот, носят длинные
волосы, спадающие на плечи и стянутые на голове лентой с пестрыми
перьями... Но такое описание, пусть и живописное, ничего не говорило о
местонахождении этого народа на глобусе.
Граф Морепа, морской министр Людовика XV, распорядился произ-
вести серьезный розыск по всем канцеляриям адмиралтейства Норман-
дии, чтобы попытаться найти отчет о плавании «Надежды». Запрошенные
конторы ответили, что этот документ, действительно, должен существо-
вать, но совершенно неизвестно, что с ним стало. Архивы рассеяны во
время «беспорядков», и тайна сия великая есть.
Ограничились гипотезами, и они были дерзкими. В начале XVIII века
картографы поместили «Мыс австралийских морей» в Атлантическом оке-
ане на 250 миль к югу от острова Тристан-да-Кунья. Французская компа-
ния Восточной Индии послала туда Буве де Лозье, одного из самых выда-
ющихся капитанов. Безрезультатно. Буве обнаружил только вулканичес-
кий островок, которому дал свое имя, но который, естественно, был
необитаем, и это не был остров Попугаев.
Президент де Бросс писал в 1756 году: «Очень похоже, что Земля
Гонневиля находится к югу от Малых Моллук», рядом с островом Тимор.
Географ Дюваль считал, что Земля Попугаев находится в районе дрейфу-
ющих льдов. Другой ученый склонялся к мнению, что это остров Ам-
стердам, открытый в 1696 году голландцем ван Флемингом, но он, увы,
был необитаем. Один за другим Бугенвиль, Сюрвиль, Кергелен и Марион
Дюфреси пускались на поиски Земли Попугаев... Повезло Кергелену —
он отыскал в антарктических морях большой архипелаг, на котором ки-
шели тюлени и пингвины, но, естественно, не было ни одного попугая. В
том же 1772 году Марион открыл намного южнее от Мадагаскара несколько
островков, к которым нельзя было причалить, и дал им свое имя, чтобы
не возвращаться совсем с пустыми руками.
Тем временем географы упорно упражняли свое воображение, рас-
полагая по своему вкусу на карте мира высокий мыс, который называли
то Австралийской Землей, то Землей Попугаев, то Землей Гонневиля. Об
этом говорили еще три четверти века, и люди серьезные, наконец, при-
шли к общему мнению: хороший стол, привольная жизнь, которую вели
индийцы, по описанию Гонневиля, — все указывало на то, что он выса-
дился на... Мадагаскаре. Правда, жители Мадагаскара не носили перьев
вокруг головы. Леон Герен, уважаемый писатель-маринист, заметил еще в
1847 году: «Детали, приводимые каноником изЛизье, заставляют думать,
что это просто большой остров Мадагаскар».
...Открытие, которого никто не ожидал, было сделано в один пре-
красный день того же 1847 года: Пьер Маргри, хранитель Морского архи-
ва, нашел копию отчета о плавании «Надежды». Наконец-то удалось уз-
нать, где именно находится эта Земля Попугаев, о которой грезили гео-
графы и которая считалась французской, поскольку ее открыл французе -
кий моряк. Правда оказалась, увы, менее прекрасной, чем легенда. Земля
Гонневиля была гораздо менее австралийской, чем можно было думать:
документ прямо называл Бразилию, где несколькими годами раньше вы-
садился Кабрал. Но аббат Польмье выдал желаемое за действительное.
После большого антракта над сценой снова поднялся занавес, открывая
события трехвековой давности...
Выйдя из Онфлера летом 1503 года, корабль Гонневиля направился
к мысу Доброй Надежды. Никакими происшествиями не были отмечены
заходы в порты Лиссабона, Канарских островов и Зеленого Мыса. При
пересечении экватора команда веселилась и развлекалась прыжками ле-
тающих рыб размерами со скворца. Потом небо покрылось большими
черными тучами, и тропический дождь лил дни и ночи, беспросветный и
тошнотворный, промочивший насквозь одежду людей и вызывающий гной-
ничковые поражения кожи. Многие страдали от морской болезни, и цин-
га пошла в наступление: за борт опустили шесть трупов.
Сразу после праздника всех святых стал усиливаться холод, а форш-
тевень бороздил плантации водорослей, длинных и густых фикусов, кото-
рые встречались прежде на подходе к мысу Доброй Надежды. Моряки
повеселели, считая, что они на правильном пути. Но лоцманы не разде-
ляли их оптимизма: их беспокоило то, что вокруг корабля не кружат зна-
менитые птицы мыса Доброй Надежды, такие характерные для этих мест,
что их прозвали «бархатными рукавами». Лоцманы считали, что корабль
обогнул мыс, отклонившись далеко на юг, чем можно было бы объяс-
нить и необычно низкую температуру.
На самом деле пласты водорослей означали, что корабль вошел в
прибрежные воды острова Тристан-да-Кунья — «Надежда» находилась на
широте желанного мыса, но посредине Атлантики. С этого момента все
пошло наоборот: ветры и течения несли их к тропикам; с обвисшими
парусами они уныло дрейфовали в районе тихих вод у тропика Козерога.
Дули только ветры, гнавшие их в противоположную от Индии сторону, и
в течение трех недель они кружились в Южной Атлантике по воле пасса-
тов. В довершение несчастий, первый лоцман, Колин Вассер, умер от
апоплексического удара. Начиная с этого дня путь был потерян. И ма-
ленькое судно плыло по ветру, не очень понятно, куда, но, уж конечно,
не в Каликут.
Это бродяжничество продолжалось два месяца. Однажды на рассвете
в начале января моряки заметили птиц на юге: это был обнадеживающий
признак, который не обманул — земля была в этом направлении, и на
пятый день «Надежда» бросила якорь в широком устье реки, которая на-
поминала нормандцам берега реки у Кана, если не считать полуголое
население этих берегов и деревья, усыпанные попугаями.
Капитан, с помощью единственного оставшегося лоцмана, доволь-
но точно определил свое положение: они находились на бразильском бере-
гу, чуть в стороне от тропической зоны, в устье реки Сан-Франциско-
дель-Сул, на берегах которой мирно жили индейцы карихо.
Гонневиль и его товарищи оставались там в течение шести месяцев,
занятые починкой корпуса корабля, укреплением мачт и наведением по-
рядка в снастях, а также обменом стеклянных украшений и скобяных
, изделий на птичьи перья и крашеные деревянные изделия. Искусный кар-
тограф Никола Лефевр на досуге составлял карту страны
Шестимесячное пребывание на гостеприимном берегу не прошло
бесследно для экипажа. Боясь новых рискованных приключений, коман-
да не проявляла энтузиазма, чтобы продолжить поход. Считая, что их лич-
ные сундуки уже достаточно набиты бразильскими богатствами, моряки
дали понять Гонневилю, что больше не хотят плыть в Индию.
В начале июля 1504 года «Надежда» взяла курс на Францию. В знак
дружеского расположения король Ароска позволил отправиться вместе с
белыми людьми своему сыну Эссомерику, крепкому пятнадцатилетнему
мальчику, с его наставником Намоа. Гонневиль пообещал, что он вер-
нется до двадцатой луны. Бразильский вождь лелеял надежду, что его на-
следник научится у французов искусству изготовления и применения «стре-
ляющих палок», что было ему необходимо для уничтожения врагов.
Намоа умер от морской болезни через несколько дней после отплы-
тия. Поскольку корабль очень медленно продвигался на восток, Гонне-
виль решил подойти к американскому берегу, чтобы набрать пресной воды.
На этот раз «Надежда» остановилась в районе Порто-Сегуро, где жило
племя топинамбу. Эти люди ходили совершенно голые, красили свою кожу
в черный цвет и, делая надрез на губах, вставляли туда цветные камешки,
считавшиеся кокетливым украшением. К несчастью, они были настоль-
ко же злы, насколько их родичи, карихо, дружелюбны; гребцы с «Надеж-
ды», высадившиеся на берег, были встречены стрелами, в результате чего
трое были убиты и четверо ранены, и среди них Никола Лефевр, который
вскоре скончался. Гонневиль не был суров с этими индейцами: он поду-
мал, что первые контакты с испанцами оставили у них такие тяжелые
воспоминания, что они теперь питают ненависть и страх ко всем белым
людям без разбора.
«Надежда» покинула этот негостеприимный берег и, по-прежнему
при неблагоприятных ветрах и неспокойном море, нашла укрытие в двух-
стах милях далее, в большой бухте, которая позже получила название за-
лив Всех Святых, или просто Баия. Они шли вдоль берега три дня, пока
не выбрали тихое место в устье реки, где нагрузили корабль местными
плодами, стоимости которых было достаточно, чтобы покрыть расходы
на путешествие.
Затем они снова пустились в путь, обследовали мимоходом остров
Фернанду-ди-Норонья, дошли без приключений до Азорских островов,
сделали небольшую стоянку у берегов Ирландии и оказались 7 мая (мож-
но себе представить, с каким волнением) в виду полуострова Котантен.
Уже известна трагическая развязка: маленькое судно, которое в те-
чение 23 месяцев выдерживало суровые испытания, у родных берегов под-
верглось преследованию английского пирата, одного из тех морских раз-
бойников, которые ничем не рискуя, грабили купцов в прибрежных водах
Франции вместо того, чтобы самостоятельно попытать счастья в дальних
походах. «Надежда» храбро защищалась и ускользнула от него только для
того, чтобы наткнуться на другого корсара, на этот раз французского...
Гонневиль, уверенный, что им не удастся выйти живыми из неравной борь-
бы, в качестве последнего средства спасения решил выбросить судно на
берег. «Надежда», разбившись о скалы, исчезла под водой со всем грузом,
но не досталась пиратам. Из шестидесяти человек ее экипажа только двад-
цать семь высадились на французский берег...
Так, благодаря открытию в архиве, Гонневиль потерял титул «Пер-
вооткрывателя австралийской земли» и занял скромное место среди не-
счастливых мореплавателей. Самозванец поневоле, он стоял у истока пу-
тешествий, которые до середины XIX века совершали французские моря-
ки по южным морям в поисках Земли Попугаев.
|
