|
На страницах старых газет порой можно встретить странные исто-
рии. Вот одна из них, ей уже почти два века. Она опубликована в «Жур-
наль де л"Ампир» 17 января 1814 года за подписью супрефекта округа Фуа
господина Баскля де Лагреза. И хотя с тех пор наши деды и отцы, да и мы
сами были свидетелями многих удивительных событий, эта история оста-
ется необычайно интересной и заслуживает быть извлеченной на свет со
старых, пыльных страниц. Речь в ней идет о событиях, произошедших в
Пиренеях, в той части департамента Арьеж, которая образовывала в то
время графство Фуа, страну отвесных скал и бездонных пропастей, над
которыми возвышается всеми своими 3000 метрами величественный Мон-
кальм. Однажды — дата точно не определена, но не ранее лета 1807 года —
охотники заметили среди неприступных скал совершенно обнаженную
женщину. Она стояла на одной из вершин на краю обрыва и, казалось,
что-то внимательно, без малейшего страха, рассматривала в глубине про-
пасти, над которой склонилась, будто готовая броситься вниз Хотя до
нее было довольно далеко, удалось рассмотреть, что она была высока и
худа, кожа ее была загорелой и длинные волосы покрывали плечи и спину.
Охотники попытались приблизиться. Увидев людей, она испустила
крик ужаса и бросилась бежать, с поразительной ловкостью прыгая по
нагромождению неустойчивых, шатающихся камней. Она передвигалась
по отвесным склонам с такой же легкостью, с какой светская дама бегает
по посыпанным песком дорожкам парка. Пришлось отказаться от пре-
следования. Охотники вернулись в Сюк, довольно большую деревню в
полулье от городка Вик-Дессос, административного центра этого живо-
писного кантона. Они, конечно, не стали делать секрета из необычной
встречи. Менее чем через час все обитатели деревни уже знали, что в
окрестных горах появилось удивительное существо — полуженщина, по-
луобезьяна. Самые отважные решили немедленно устроить облаву, и уже
перед рассветом они сидели в засаде за скалами вокруг места, где женщи-
ну видели накануне С восходом солнца она появилась, не подозревая об
опасности. Ее окружили, схватили, не обращая внимания на крики и со-
противление. Пришлось связать ей руки, чтобы завернуть ее в кусок тка-
ни, который она, однако, успела превратить в лохмотья. Когда же она
поняла, что ее собираются увести с собой, то забилась в отчаянных кон-
вульсиях, испуская яростное рычание. Окружающим показалось, что сре-
ди рыданий и воплей они различили угрозы, произнесенные на французс-
ком языке. Убежденные теперь, что пойманное ими существо не живот-
ное, а женщина и их соотечественница, они доставили ее, не без сопро-
тивления с ее стороны, в дом местного священника.
Кюре встретил эту отбившуюся от божьего стада овцу ласково и мяг-
ко. Обратился к ней с утешающей и успокаивающей речью. Нельзя было
понять, поняла ли хоть слово дикая пленница из этой сочувственной речи,
но вид сутаны пробудил, видно, в ее помутившемся мозгу какие-то дале-
кие воспоминания. Бедная женщина внезапно успокоилась. Она опустила
голову и, кажется, погрузилась в горестные раздумья. Она плакала и ше-
велила губами, как будто произнося молитву. Возможно, она вспомнила
исчезнувшего мужа: некоторые из присутствовавших утверждали, что ус-
лышали обрывок фразы: «...что скажет мой муж?» Воспользовавшись этим
моментом просветления, начали задавать ей вопросы. Она не ответила ни
на один. Предложили еду. Она от нее отказалась. Казалось, она потеряла
интерес ко всему. Смущало то, что, несмотря на жалкую наготу тощего
тела, грубую, обветренную кожу, спутанные волосы, эта несчастная, еще
довольно молодая, не утратила благородного и полного достоинства вида.
Ее изможденное лицо сохраняло остатки красоты и во взгляде, когда она
смотрела на крестьян, собравшихся вокруг нее, угадывались надменность
и пренебрежение.
Наступил вечер Кюре решил, что необходимо дать пленнице отдох-
нуть. Он приготовил комнату с удобной кроватью, белье и еду, принял
меры, чтобы несчастная не смогла поранить себя, и оставил ее одну,
заперев дверь на два оборота ключа, чтобы исключить всякую возмож-
ность побега. Рано утром на следующий день он был уже на ногах. В доме
стояла тишина: дикарка, вероятно, еще спала. Святой отец осторожно
отпер дверь... Комната была пуста" На тропе, ведущей в горы, нашли ра-
зорванные платье и юбку, оставленные накануне около постели беглян-
ки, это был след. Все местные охотники и пастухи бросились в погоню,
состязаясь друг с другом в ловкости. Но все было напрасно.
Потом ее иногда видели издалека, собирающей траву на неприступ-
ных скалистых гребнях или бегущей по берегу вдоль озера — огромного
пространства стоячей, загнивающей воды, полного лягушек, саламандр и
пиявок. Она бросалась в воду с прибрежных камней и вылезала из воды с
добычей, которую тут же, на ходу, съедала. Иной раз видели ее на верши-
не высокой скалы. Она стояла в горестном раздумье, похожая на статую,
неподвижная, как камень под ее ногами.
Наступила осень. Пришлось отказаться от попыток поймать дикар-
ку. Зима в тот год была ранней и суровой. Выпало много снега. Запертые
на долгие месяцы в своих жилищах, крестьяне часто вспоминали о несча-
стной женщине, которую хотели спасти, хотя и против ее воли. Теперь
она, несомненно, была мертва. Ее или убили морозы, или она неминуемо
должна была умереть от полного отсутствия пищи: земля покрылась трех-
метровым слоем снега, а горные озера промерзли до самого дна. Если,
конечно, до того ее не растерзали медведи, в то время в этом районе
Пиренеев их было еще много. В одном можно было не сомневаться: ник-
то и никогда больше не увидит ее живой.
В первые осенние погожие дни самые смелые отправились в горы в
надежде отыскать хотя бы какие-нибудь следы, способные пролить свет
на судьбу несчастной. Едва они достигли первых горных отрогов, как уви-
дели ее — как всегда совершенно обнаженной и, казалось, с еще боль-
шей, чем обычно, ловкостью прыгающей с камня на камень и с наслаж-
дением катающейся по снегу. Это было совершенно невероятно! Слухи о
чуде распространились по всему району. Господин Вернье, мировой судья
кантона, решил, что необходимо действовать. Он отправился в Сюк, на-
брал несколько отрядов охотников и сам возглавил их. Дикая женщина
была поймана и, чтобы исключить новый побег, ее отвезли на этот раз в
Вик-Дессос.
Вернье попытался сначала завоевать доверие своей пленницы. Он
твердо решил узнать ее тайну. Ему удалось заставить ее принимать из его
рук простую еду: зелень, мясо и рыбу. Но, несмотря на все расспросы,
она упорно хранила молчание. Однако, когда он спросил, как ей удалось
избежать когтей медведей, она сказала: «Медведи, они мои друзья, они
согревают меня...» Она произнесла эти слова внятно, голос ее был чист,
речь — без иностранного акцента. По манере говорить было понятно,
что она не из простолюдинов. По некоторым другим обрывкам фраз, что
удалось из нее вытянуть настойчивыми расспросами, можно было уста-
новить, что в 1793 году, спасаясь от революции, они с мужем эмигрирова-
ли в Испанию. После многих лет жизни на чужбине супруги решили вер-
нуться на родину. То ли некие политические мотивы не позволяли им
пройти мимо пограничной стражи, то ли они решили вернуться во Фран-
цию инкогнито, но они отправились без проводника по горным тропам
через Пиренеи. Там на них напали контрабандисты. Вероятно, муж ее в
этой схватке был убит, а обезумевшая от горя и решившая умереть жен-
щина забралась в самый глухой горный угол. Так началась ее жизнь Ро-
бинзона, продолжавшаяся не менее двух лет. Мировой судья, будучи при-
мерным служащим и подозревая в этой безумной врага империи, посчи-
тал, что более надежным будет перевезти ее в Фуа, центр департамента, и
представить дело на рассмотрение префекта.
Публикация этой статьи вызвала множество писем, некоторые из
которых были резкими, даже ругательными. Автора обвиняли в том, что
он рассказывает читателям малоинтересные, скучные истории, неправ-
доподобность которых очевидна. Другие предупреждали участливо, что,
приняв за подлинный рассказ, напечатанный в «Журналь де л"Ампир», он
стал слепой жертвой известного мистификатора. Однако не все так про-
сто. Автор публикации проявил осторожность и не спешил представить
эту невероятную, на первый взгляд, историю публике без предваритель-
ной проверки. В архивах, как известно, при желании можно найти все.
Там он и разыскал досье на женщину-дикарку, хотя это и стоило ему
некоторого труда, поскольку, вопреки тому, что он узнал из повествова-
ния супрефекта, она была поймана совсем не в 1814 году. Пришлось
просмотреть переписку властей Арьежа с министром полиции вплоть до
1808 года, чтобы найти следы происшествия. Личное дело супрефекта
Лагреза показывает к тому же, что он приступил к своим обязанностям
только в 1811 году, то есть через три года после описываемых событий.
Этот факт, как мы увидим в дальнейшем, окажется полезным.
Некоторые корреспонденты писали, что воспоминания о безымян-
ной сумасшедшей еще живы в селениях графства Фуа. «Когда я прибыл в
Арьеж, — сообщал один из них, — это была первая история, которую я
услышал». Она была рассказана также и Эли Берте, в молодости служив-
шему в управлении рудников в Вик-Дессосе... Позднее, уже модный писа-
тель, он вспомнил о ней, и она легла в основу его романа «Антония»,
опубликованного в 1850 году. В следующем году «Антония», конечно,
значительно дополненная, превратилась в три тома «Пиренейской деви-
цы», которая переиздавалась в 1877 году под названием, более соответ-
ствующим сюжету, — «Безумная из Пиренеев».
Сохранилось послание от уважаемого специалиста доктора Поля
Курбона, главного врача психиатрической лечебницы Стефансфельда, что
недалеко от Страсбурга. Он сообщил содержание одного доклада, пред-
ставленного на конгрессе психиатров-нейрологов, прошедшем в Тунисе в
1912 году. Сумасшедшая из Пиренеев там не упоминалась, но рассматри-
вались похожие случаи. «И в наши дни, — писал доктор Курбон, — слу-
чаи, когда сумасшедшие, сбежавшие из лечебниц, неделями живут зимой
без одежды, под открытым небом, не являются исключительными. Физи-
ология этих больных совершенно отлична от показателей нормальных
людей и позволяет им переносить неблагоприятные погодные факторы».
Что является причиной этой особенности больного организма?
Атавизм.
Каждый человек получает при рождении генетическую наследствен-
ность, восходящую к далеким предкам. Часто можно встретить сход-
ство, иногда поразительное, внука со своим дедом, или даже с портре-
том прадеда или прапрадеда. Вкусы, склонности, которыми он будет
обладать, когда вырастет, часто вопреки всему, окажутся вкусами и склон-
ностями его более или менее далеких предков. Ученые, однако, допус-
кают, что по капризу природы, к счастью, редко, новорожденный насле-
дует черты поколений, живших сотни, тысячи лет назад. Иногда предок,
которого он копирует, — первобытный человек. Тогда генетическое на-
следство его страшно неразвито. Голосовые связки несчастного не спо-
собны издавать членораздельные звуки, а воспроизводят лишь лай, мяу-
канье или рычание.
Можно ли отнести сюда же случай безумной из Пиренеев? Или ее
помешательство имеет другую природу? Вопрос, на который невозможно
точно ответить.
Чтобы покинуть высокие сферы науки, мы должны еще раз выразить
глубокую благодарность префекту Арьежа. Он по своей доброй воле при-
слал ученым, кроме ценных библиографических указаний, копии редких
документов, касающихся дикарки и сохранившихся в городских архивах.
Из них следует, что эта история была увековечена и отражена в обшир-
ной литературе. Она была упомянута в «Описании департамента Арьеж»,
изданного в 1839 году, и в издании 1863 года, в томе, выпущенном в Фуа
господином Божесом, директором школы вАрьеже, а также в 1905 году, в
путеводителе Луи Госсена. Она даже вдохновляла поэтов. Один из них,
подписывавшийся именем Рукатил, посвятил ей балладу на местном диа-
лекте, другой, арьежский бард Рауль Лафажет, использовал ее сюжет в
своей поэме «Вершины и долины». Еще до Эли Берте был написан роман
на эту тему. В 1817 году в Париже появилась «Жизнь и трагическая смерть
мадам де Будуа, найденной в январе 1814 года (дата ошибочна, как это
уже было доказано выше), совершенно обнаженной, в скалистых горах...»
Написанный современником событий, он мог бы, казалось бы, пролить
дополнительный свет на таинственную личность несчастной узницы тюрь-
мы в Фуа. Но представил собой лишь набор напыщенных фраз, к кото-
рым история не имеет никакого отношения. То же можно сказать и о
рассказе, опубликованном в Каркассоне в 1884 году аббатом Лаборном,
кюре из Рейсак-сюр-Лампи, под названием «Эрманс де Вальмега, или
История сумасшедшей, найденной в 1809 году (еще одна ошибка. — Авт.)
среди скалистых отрогов Монкальма». Для того, чтобы его произведение
имело счастливый конец, автор не допустил смерти своей героини в тюрь-
ме, а позволил ее мужу, графу де Вальмега, при содействии надсмотрщи-
ка, освободить ее и увезти в почтовой карете, а затем его самоотвержен-
ная забота вернула ей разум.
Все это чистый вымысел. Официальные и подлинные документы, к
сожалению, очень лаконичны. Те, которыми мы обладаем благодаря гос-
подину префекту Арьежа, полностью совпадают с сообщениями, храня-
щимися в Национальном архиве. Из них следует, что несчастная упрямо
хранила молчание: «На все задаваемые ей вопросы она отвечала рыдани-
ями, прерываемыми словом «муж». Это позволяет предположить, что она
потеряла рассудок в результате какого-то большого несчастья». Такое
положение вещей стало, в конце концов, доставлять властям неудобства.
Поскольку в департаменте Арьежа не было ни одной психиатрической
лечебницы, префект обратился к своему коллеге в Верхней Гаронне с
просьбой предоставить место для женщины в приюте Тулузы. Но там ее
отказались принять, видимо, считая, что милосердие надо распростра-
нять только на больных своего департамента. На что чиновники из Фуа
пытались ответить, что их случайная клиентка принадлежит Верхней Га-
ронне в той же степени, что и Арьежу. Никто не знает откуда она родом.
Но все было напрасно.
Пока местные власти попытались устроить ее судьбу, министр поли-
ции настаивал на прояснении некоторых подозрительных моментов в ис-
тории с этой пленницей: «С момента, когда она отказалась отвечать на
вопросы, и до того, как совершила побег, ее действия не казались такими
безумными, какими она хочет их представить: необходимо выяснить мо-
тивы, по которым она упорно не хотела отвечать, кто она есть на самом
деле». Но если это дело было чисто административным и к тому же дос-
тавляло столько неудобств чиновникам, почему нельзя было отпустить
на свободу эту женщину? Она вернулась бы в свои горы, где не могла бы
принести никому никакого вреда, присоединившись к обществу медве-
дей, меньших формалистов, чем люди, которые, по ее же собственным
словам, «согревали бы ее зимой». Но нет. Ее держали под арестом в соот-
ветствии с инструкциями!
После первой из двух недель, проведенных в приюте, примерный
порядок которого она нарушала своими экстравагантными выходками, ее
было решено «изолировать», то есть поместить в тюрьму. В то время тюрь-
мой в Фуа служила старая феодальная крепость, три массивные башни
которой гордо возвышались над городом. Когда несчастная ощутила себя
запертой в тесной камере, ее отчаяние и ужас выразились в таких жалоб-
ных и продолжительных криках, что надзиратель буквально обезумел от
воплей и поместил ее на лестнице круглой башни, между двумя заперты-
ми дверями. Там безумная подвергалась еще большей опасности: во-пер-
вых, она не терпела на себе никакой одежды, во-вторых, само это место
было очень вредно для здоровья. Представьте весь ужас этой несчаст-
ной — госпожи Будуа, или, возможно, графини де Вальмега. Когда-то она,
вполне вероятно, владела замком, слугами и каретами, а теперь умирала
совершенно раздетая на каменных ступенях тюремной башни. Посколь-
ку она продолжала стонать днем и ночью, тюремщики «догадались» упря-
тать ее в один из тех каменных мешков, которые сегодня показывают
туристам как главную достопримечательность крепости Надзиратель ос-
тавил возле нее кусок хлеба, воду, закрыл люк и спокойно удалился
Пленница, обнаженная, осталась в этом темном, ледяном подземе-
лье Когда через несколько дней надсмотрщик решил, что пора покор-
мить заключенную, он нашел ее мертвой Та, что пережила две зимы в
заснеженных горах, та, которую приняли и согревали в своих берлогах
дикие звери, не смогла перенести варварства людей и жестоких порядков
«цивилизации» Это произошло как раз в тот момент, когда пришло изве-
стие, что ей предоставлено место в приюте для душевнобольных в Сент-
Лизье Перед нами свидетельство о смерти 29 октября 1808 года перед
мэром Фуа предстал Арно Буртоль, смотритель тюрьмы, сообщивший,
что сегодня, в 1 час ночи, женщина, имя, фамилия, род занятий, место
рождения и жительства которой неизвестны, примерно 45 лет от роду,
умерла во вверенной ему тюрьме »
Можно считать доказанным, что история женщины-дикарки не ми-
стификация То, что в ней не хватает многих деталей, которые могли бы
пролить свет на тайну, связано, скорее всего, с тем, что некоторые доку-
менты исчезли из архивов Достаточно перечитать статью супрефекта Бас-
кля де Лагреза, и станет ясно, что он был знаком с документами, кото-
рых нет у нас протоколами допросов сумасшедшей, материалами рассле-
дования Вернье, мирового судьи из Вик-Дессоса, сообщений о двух побе-
гах, о поисках беглянки и так далее К тому же Лагрез сам написал «В
моих руках подлинные материалы расследования, я рад бы передать их
тому, кто захочет с ними познакомиться» Можно предположить, что,
приехав в Арьеж в 1811 году, он ничего не знал об этой драме Ему расска-
зали Он заинтересовался Поскольку его положение позволяло ему легко
получать доступ к официальным документам, он собрал их, изучил, напи-
сал на их основе статью, и когда в результате известных событий в ноябре
1815 года он потерял свое место и покинул страну, ценные бумаги не
были возвращены в архив И до тех пор, пока они не будут найдены кем-
нибудь из его потомков, мы ничего больше не узнаем о трагической и
таинственной судьбе пиренейской дикарки
|
