|
В Троицын день 1828 года два мирных баварских обывателя, сапож-
ники Вайхман и Бек, возвращались из кабачка, будучи сильно навеселе
Часы на башне только что отбили пять часов Вдруг Вайхман остановил-
ся Бек сделал то же самое Вайхман, толкнув локтем приятеля, указал
ему на щуплого подростка, который, опираясь на стены домов, медленно
двигался вперед, вид его выказывал все признаки бесконечной усталости
Подвыпившие ремесленники, с той слезливой сердечностью, на которую
способен только добрый и пьяный человек, преисполнились сострадани-
ем к ребенку Нагнав его, они спросили, не болен ли он
Подросток остановился, посмотрел на них, но не сказал ни слова в
ответ Взгляд его был рассеян и лишен какого-либо выражения
Приятели переглянулись не немой ли9 Они возобновили расспро-
сы Ребенок, наконец очнувшись от оцепенения, порылся неловкими паль-
цами в карманах, вытащил какое-то письмо и подал его своим собеседни-
кам Те, удивленные, прочитали надпись на письме оно было адресовано
капитану фон Весниху, командиру 4-го эскадрона 6-го полка легкой кава-
лерии, стоявшего в Нюрнберге
Почтенные сапожники, посовещавшись, решили проводить подрос-
тка к капитану Но того не оказалось дома Их приняла его жена, в ожи-
дании возвращения мужа, она усадила юного незнакомца и стала его рас-
спрашивать, но не смогла из него вытянуть ничего, кроме нескольких
неразборчивых слов Он повторил их несколько раз, и наконец она поня-
ла невнятные звуки складывались во фразу «Я хочу стать кавалеристом»,
произнесенную на немецком языке
Жена капитана предложила ему поесть. Он живо схватил хлеб и стал
есть его с жадностью. С видимым удовольствием он выпил и несколько
стаканов воды, но, когда женщина предложила ему мясо и пиво, отказал-
ся от них с отвращением Лицо его немного порозовело, он потянулся,
глаза сами собой закрывались.
Фрау фон Весних проводила его на конюшню. Там он упал на соло-
му и тотчас же заснул.
Капитан вернулся только вечером. Жена рассказала ему об удиви-
тельном происшествии. Капитан взял в руки адресованное ему письмо:
оно было написано на плохой бумаге готическим почерком, с нижнене-
мецкими диалектными выражениями и имело следующее содержание:
«Уважаемый капитан, я посылаю к вам мальчика, который желает
служить в королевской армии. Его принесли в мой дом 7 октября 1812 года.
Я всего лишь простой поденщик, у меня десять собственных детей и дос-
таточно хлопот с их воспитанием. Его мать оставила мне ребенка, но я не
знаю, кто она такая. Я воспитал его в христианской вере. С 1812 года он
никогда не выходил из моего дома. Никто не знает, что он у меня жил, и
он сам не знает ни названия города, ни местонахождения моего дома. Вы
можете расспрашивать его, как угодно, — он ничего не сможет вам отве-
тить. Я научил его немного читать и писать, а когда его спрашивают, кем
он хочет быть, он говорит, что хочет быть солдатом, как его отец. Я про-
водил его до Неймарка, остальной путь ему пришлось пройти одному.
Почтенный капитан, не бейте его, пытаясь узнать, откуда он при-
шел, он этого не знает. Я привез его ночью, и он никогда не сможет
найти эту дорогу. Если вы не захотите оставить его у себя, вы можете
убить его или повесить в вашем камине».
Подпись отсутствовала, однако к письму была приколота записка,
написанная на той же бумаге и теми же чернилами, которая, по-видимо-
му, должна была изображать письмо, оставленное матерью вместе с под-
брошенным ребенком:
«Дитя получило при крещении имя Каспар. Дайте ему фамилию и
позаботьтесь о нем, те, кто его найдет. Когда ему исполнится семнадцать
лет, пошлите его в Нюрнберг, в 6-й кавалерийский полк, где служил сол-
датом его отец. Он родился 30 апреля 1812 года. Я бедная девушка и не
могу его оставить при себе. Отец его умер».
Оба письма — капитан сразу это заметил — были написаны одной
рукой, но почерк был изменен. Сочинитель письма к тому же, по-види-
мому, не знал, что 6-й кавалерийский полк квартировал в Нюрнберге
только с 1828 года. Каким образом, спрашивается, так называемая мать
могла знать об этом в 1812 году?
Такой грубый обман офицеру не понравился. Он велел разбудить
юного бродягу. Подозревая, что мальчик изображает идиота, чтобы полу-
чить бесплатный приют, капитан приказал ему следовать за собой и повел
его в полицейский участок. Но и там из неизвестного ничего не смогли
вытянуть, кроме все того же невразумительного бормотания. Тогда поли-
цейский, по какому-то наитию, дал ему в руку карандаш. Мальчик обра-
довано схватил его и старательно вывел на бумаге детским почерком: Каспар
Хаузер.
Очевидно, это было его имя. Попробовали заставить его написать
название места, откуда он прибыл, но он не понимал, чего от него хотят.
Повторив еще раз: «Хочу быть кавалеристом» — и еще какие-то нераз-
борчивые слова, он закрыл лицо руками и заплакал. Полицейские пожа-
лели его. насколько можно было судить, мальчик был искренен. Они пе-
редали его в городской приют.
Каспар Хаузер был ростом четыре фута девять дюймов. У него были
светлые пепельные волосы, тонкие и вьющиеся, и бледно-голубые глаза.
Цвет лица бледный, кожа очень тонкая. Он с трудом держался на ногах и,
казалось, едва мог ходить: и не мудрено, подошвы его ног были мягкими
и слабыми, так же как и ладони. На вид ему можно было дать 16—17 лет.
Он отвергал любую пищу, кроме хлеба и воды. Один запах мяса вы-
зывал у него тошноту, он не переносил даже молока. Когда в его присут-
ствии зажгли свечу, он казался очень удивленным. Протянув руку к огню,
как будто собираясь его схватить, он закричал от боли — ожог был до-
вольно глубокий. Не было сомнений, что он в первый раз видит огонь.
В его одежде не было ничего, что могло бы навести на мысль о его
происхождении. В Нюрнберге он появился в засаленной фетровой шля-
пе, рубашке из грубого полотна. Поверх нее была надета поношенная и
фязная серая куртка, по-видимому, перешитая из другой одежды. Серые
латаные панталоны, старый платок из черного шелка на шее и донельзя
изношенные башмаки довершали его нищенский костюм.
Эта история быстро облетела весь город. Медики, чиновники магис-
трата приходили посмотреть на интересного «субъекта». Они разговари-
вали с Каспаром, который постепенно научился им отвечать. Бургомистр
Нюрнберга Биндер часто навещал юного незнакомца и даже принимал
его у себя. Он поручил учителю гимназии Даумеру ежедневно давать ему
уроки. В результате, после многократных попыток, Каспар смог расска-
зать, сложив из обрывков и кусочков, то немногое, что он помнил из
своего таинственного прошлого.
Он не помнил, чтобы он жил где-нибудь, кроме каморки вроде кар-
цера, узкого подвала, где полом служила утрамбованная земля, а свет едва
проникал через высоко расположенное подвальное окошко. Спал он на
соломе, ноги его всегда были босы, одежда состояла из рубашки и кожа-
ных штанов. Рядом с ним стоял таз, который опорожняли, пока он спал.
Когда он просыпался, то находил возле себя кружку с водой и кусок хле-
ба Каждые четыре-пять дней его навещал некий «черный человек», кото-
рый говорил ему несколько слов. К концу его заключения «черный чело-
век» научил его писать свое имя и повторять единственную фразу, кото
рую знал Каспар: «Я хочу стать кавалеристом». Спустя некоторое время;
этот человек вошел в его конуру, поднял его под мышки и, переставляя]
по очереди его ноги, научил его ходить. Эти упражнения продолжались!
много дней.
Когда «черный человек» решил, что Каспар достаточно твердо дер-
жится на ногах, он отнес его на себе «в такое место, где было много
деревьев». Затем он заставил мальчики идти за ним пешком. Их путеше-
ствие длилось два дня, Каспар то шел самостоятельно, то его нес на спи-
не его спутник. Когда вдали показался город (это был Нюрнберг), «чер-
ный человек» переменил одежду на Каспаре, вложил ему в руку письмо и
велел идти по направлению к «большой деревне». Так он оказался на
Крестовой улице, где и встретили его бравые сапожники.
Какая необыкновенная и таинственная история! Ее ярко выражен- "
ная романтичность усилила симпатию к Каспару окружавших его людей.
Бургомистр Биндер был уверен в благородном происхождении ребенка и
считал, что Каспар стал жертвой похищения. Решив докопаться до исти-
ны, Биндер опубликовал в газетах объявление, в котором просил отклик- »
нуться тех, кто что-либо знает о похищении ребенка в период между 1810 и
1814 годами. Вся немецкая пресса, а за ней и иностранная перепечатали
статью, опубликованную в Нюрнберге. В Лондоне, Вене, Париже и Санкт-
Петербурге толковали о таинственном подростке, которого журналисты
почему-то окрестили «европейским сиротой».
Многие пожимали плечами: история были слишком авантюрной.
Других, наоборот, случай с Каспаром Хаузером крайне заинтересовал. В
числе последних был немецкий криминалист Фейербах, президент Коро-
левской судебной палаты в Ансбахе. Он предпринял настоящее расследо-
вание. Искренность Каспара была признана, многолетнее его заключе-
ние доказано. В результате гипотеза о том, что только отпрыск знатной
семьи мог содержаться в тюрьме столько лет и с таким тщательным со-;
блюдением секретности, получила весомое подтверждение. 1
Но тогда этот ребенок должен был принадлежать не просто к знат-і
ной семье, но к семье с большим политическим весом. Медицинское об-
следование показало, что Каспар родился около 1811—1813 годов. Какая"
же владетельная семья в это время потеряла ребенка в младенческом
возрасте? Готский альманах называет только одну такую семью: дом кня-
зей Баденских.
Когда Фейербах пришел к этому заключению, бургомистр Нюрн-
берга, в свою очередь, получил анонимную записку с ошеломляющим
вопросом: не является ли Каспар Хаузер сыном великой герцогини Сте-
фании Баденской, который был объявлен умершим 16 октября 1812 года?
...Стефания де Богарне родилась вместе с революцией, в 1789 году.
Она была дочерью двоюродного брата генерала Богарне, первого мужа
Жозефины Бонапарт. В отличие от своего кузена, который стал одним из
героев революции, отец Стефании одним из первых эмигрировал за грани-
цу. Девочка осталась с матерью во Франции. Мать ее вскоре заболела и
умерла. Трехлетняя Стефания осталась сиротой и совсем без средств, так
как имущество ее отца было конфисковано. Ее из жалости приютила гра-
финя Батская, которая, в свою очередь, была вынуждена бежать от рево-
люции и передать девочку двум пожилым монахиням. Все детство Стефа-
нии прошло в бедности.
В 1804 году, накануне провозглашения Империи, Жозефина Бона-
парт рассказала Наполеону о своей кузине. Тот воскликнул: «Как! Одна
из ваших родственниц живет в нужде, и я не знаю об этом!» Он немедлен-
но велел забрать девочку от монахинь. По его приказанию Стефанию по-
местили в известный пансион мадам Кампан, где воспитывались все юные
девицы из консульской аристократии, начиная с сестры и падчерицы Бо-
напарта. А в день своего шестнадцатилетия Стефания узнала невероят-
ную новость: император удочеряет ее, она получает титул французской
принцессы, и ей предстоит брак с наследным принцем Баденским!
Наполеон, желая закрепить свое положение на европейской сцене,
хотел породниться с европейскими царствующими домами, но оказался в
парадоксальной ситуации: европейские монархи были не прочь, но в тот
момент в семье Наполеона не было ни одной девицы в подходящем для
замужества возрасте, и он был вынужден использовать для этой цели род-
ственников Жозефины. Таковы были причины принятия в семью Стефа-
нии Богарне.
4 марта 1806 года Стефания стала дочерью императора. Она пересе-
лилась в Тюильри и в течение месяца жила при императрице, которая
вводила ее в курс дворцовой жизни. Стефания была немного обескураже-
на, увидев жениха — наследного принца Баденского Карла-Людвига. Не-
ловкий, глуповатый на вид, причесанный по старой моде, в пудре и с бук-
лями, он гордо предстал перед Стефанией. «Он еще уродливее, чем я ожи-
дала», —прошептала девушка.
Свадьба была отпразднована с большой помпой: император прика-
зал, чтобы церемония «была организована по образцу церемониалов ста-
рого режима, и даже еще пышнее». Затем молодая супруга отправилась в
дорогу в свой новый дом, в другую страну. Ей, неопытной девушке, пред-
стояло войти в семью, где в течение многих лет плелись самые черные
интриги.
Правивший Баденом великий герцог Карл-Фридрих был женат после
смерти первой жены, Каролины Гессенской, на Луизе Гейер, которую он
сделал графиней Хохбергской. Этот брак был морганатическим, и три его
сына от графини не должны были унаследовать его трон. Но то, что ее
сыновья не имели права на власть, ничуть не смущало графиню Хохс-
берг. Единственным законным наследником Карла-Фридриха был принц
Карл, женившийся на Стефании Но графиня хотела, чтобы ее сыновья
заняли официальное место в семье великого герцога. А чтобы закрепить
трон за своими детьми, герцогиня — женщина без предрассудков — была
готова на все...
Падение Наполеона поставило несчастную Стефанию в самое пе-
чальное положение. У Карла-Людвига и Стефании было пятеро детей: три
девочки, которые отличались цветущим здоровьем, и два мальчика, умер-
шие в младенческом возрасте. Первый сын Стефании, родившийся 29 сен-
тября 1812 года, был в прекрасной физической форме и в течение двух
недель после рождения развивался вполне нормально Внезапно, в ночь
на 15 октября, ребенок заболел и назавтра, в 6 часов, умер. Второй сын
Карла и Стефании родился в 1816 году и спустя год тоже умер. Для Хохс-
бергов больше не существовало препятствий. Графиня торжествовала: ее
сын Леопольд в 1830 году взошел на баденский трон.
...И вот бургомистр Нюрнберга получил послание, в котором пред-
полагалось, что Каспар Хаузер — сын великой герцогини Стефании, ко-
торый, по официальным сведениям, умер в 1812 году!
Тем временем «европейский сирота», окруженный заботами всего
Нюрнберга, активно работал над своим образованием. Учеба ему дава-
лась легко, особенно он преуспел в музыке: спустя год после встречи с
Вайхманом и Беком он уже неплохо играл на клавесине.
17 октября 1829 года в обеденный час профессор Даумер, у которого
Каспар Хаузер жил в последние месяцы, был удивлен, когда его юный
пансионер не вышел к обеду — обычно он был пунктуальным. Профес-
сор и его жена громко позвали его и, наконец, пошли искать. Они обо-
шли весь дом и вдруг на ступеньках, ведущих в погреб, увидели кровь.
Быстро спустившись по лестнице, они нашли Каспара без сознания, с
окровавленной головой, едва дышавшего.
Рана не была смертельной, и его выходили. Когда Каспар смог гово-
рить, то рассказал, что, спустившись во двор дома, заметил проскользнув-
шего мимо человека, «лицо которого было черным, как будто бы покры-
тым сажей». Он подумал, что это трубочист, и не придал встрече значе-
ния. Когда он выходил из туалета, незнакомец внезапно появился перед
ним и нанес ему сильный удар по голове. Каспар упал и потерял созна-
ние. Очнувшись, он, опасаясь, что убийца где-то рядом, спустился в по-
греб, держась за стенку, и на последней ступени снова потерял сознание.
Целый месяц Каспар пролежал в постели Покушение на его жизнь
привлекло к нему внимание высших властей. Король Баварии Людвиг лично
распорядился, чтобы Каспар отныне постоянно находился под охраной
вооруженных людей.
Расследование тайны «европейского сироты» зашло далеко, так да-
леко, что следовало его остановить! Слишком многих высокопоставлен-
ных лиц пришлось бы потревожить. Именно это бесстрашно утверждал
Фейербах в своей брошюре, опубликованной в начале 1831 года. «Все уров-
ни, — писал он, — все высоты и глубины не могут быть достижимы для
руки гражданского правосудия, в виду тех границ, за которыми есть обо-
снования искать гиганта, виновного в подобном преступлении, правосу- ^
дию, чтобы дотянуться до этого гиганта, необходимо иметь в своем рар^
поряжении трубы Иисуса Навина или, по меньшей мере, рог Оберона».
Фейербах намекал на то, что следствие вынуждено остановиться перед
воротами королевского дворца...
В конце 1831 года некий лорд Стенхоуп неожиданно заявил, что он
займется образованием Каспара, и с этой целью намерен увезти его в
Англию и даже усыновить. Муниципалитет Нюрнберга, который платил
за содержание мальчика в течение трех лет, с готовностью согласился
передать на попечение англичанина «европейского сироту». Однако Стен-
хоуп ограничился переводом Каспара в соседний город Ансбах, где он
поместил его в пансион под опеку учителя по фамилии Мейер. Ни о путе-
шествии в Англию, ни об усыновлении больше речи не было.
Два года протекли в маленьком городке, который, казалось, сохра-
нился в неприкосновенности со времен средневековья. Каспар прожил
эти годы в относительном спокойствии, но эта перемена в жизни оказа-
лась для него несчастливой. Стенхоуп своими обещаниями, которые он
не исполнил, вскружил мальчику голову, его часто посещало чувство го-
речи и обиды. К тому же его хозяин, Мейер, человек скаредный и грубый,
обращался с ним плохо: он считал мальчика обманщиком.
14 декабря 1833 года Каспар, выходивший из дома один, вернулся
окровавленный, едва держась на ногах. «Он меня убил...» — прошептал
юноша.
На этот раз рана была серьезной. Доктора не скрывали своего бес-
покойства. Каспар какое-то время оставался в сознании и рассказал, как
к нему подошел незнакомец и пообещал дать какие-то сведения о его
родителях. Он назначил Каспару свидание в сумерках в уединенном мес-
те городского парка, где обещал передать мальчику необходимые доку-
менты.
Каспар доверчиво принял предложение незнакомца. Тот уже ожидал
его в назначенном месте и протянул ему небольшой кошелек и папку,
но, будто по неловкости, уронил эти предметы на землю. Каспар нагнул-
ся, чтобы подобрать их, и в этот момент неизвестный нанес ему удар
стилетом слева...
Выслушав этот рассказ, Мейер пожал плечами. Он опять подозревал
обман. Упорствуя в своем скептицизме, он считал, что Каспар сам ранил
себя, чтобы подогреть к себе интерес со стороны публики. Однако в пар-
ке, на месте, указанном Каспаром, был найден небольшой кошелек из
красного шелка, а в нем листок бумаги, на котором искаженным почер-
ком было написано следующее: «Хаузер может вам сказать, кто я такой и
откуда явился. Чтобы избавить его от этого труда, я скажу вам сам, что я
пришел от баварской границы... на... Я назову вам даже имя... М.Л.О.».
Папка же исчезла. Дождь смыл все следы на земле.
Вскоре врачи объявили, что Каспар безнадежен. Утром 16 декабря у
него начался бред, и вечером он умер.
На том месте, где он получил смертельный удар, был поставлен па-
мятник. На камне выгравирована надпись на латыни: «Здесь неизвестный
был убит неизвестным».
Герцог Людвиг Баварский назначил тысячу дукатов за голову убийцы
Каспара Хаузера. И... также подвергся пристальному изучению обществен-
ности: если он дает такие деньги за поиск убийцы, то, может быть, речь
идет об убитом наследнике престола?
Многие исследователи пытались раскрыть волнующие тайны появ-
ления и исчезновения Каспара Хаузера. На эту тему написано более
2 тысяч статей, книг, даже стихов. Работы немецких и французских исто-
риков отчасти пролили свет на эту историю. Представляется вероятным,
что Каспар Хаузер действительно был сыном великой герцогини Стефа-
нии. Два покушения на него отчасти доказывают это: «Я верю только в
такие истории, свидетели которых убиты», — сказал в свое время Пас-
каль. Эдмон Бапст в своем исследовании «В борьбе за Баденский трон»
(Париж, 1930 год) пришел к совершенно определенному выводу на этот
счет.
Накануне Первой мировой войны в распоряжение исследователей
на короткое время попали «секретные мемуары» Стефании Богарне, ве-
ликой герцогини Баденской. В маленькой записной книжке, в которую
приемная дочь Наполеона записывала главные события своей изломан-
ной жизни, она заявляет, что знает совершенно точно, что несчастный
молодой человек, убитый в Ансбахе, был ее сыном.
Если принять эту версию, то каким образом факты вписываются в
эту гипотезу? Точно известно, что принц родился 29 сентября 1812 года.
Болезнь его была внезапной. Кормилица оставила его в полном здравии;
спустя несколько часов, когда она вернулась к ребенку, дверь комнаты
была закрыта, и ей сказали, что врачи оказывают помощь ребенку. Через
некоторое время ей объявили, что ребенок умер. По распоряжению ве-
ликого герцога соборование исполнила взволнованная акушерка; не мог-
ли даже дождаться прибытия дворцового пастора, так спешили...
Имела ли место подмена? Кто ее организовал и для чего? Какого
ребенка подложили на место маленького принца? Вероятно, всей опера-
цией руководила графиня Хохберг. Разъяренная появлением преграды
между ее сыновьями и троном, она решила это препятствие уничтожить.
Она могла бы отравить ребенка, но выбрала более хитрое средство —
подмену. Больной ребенок, который займет место принца, умрет, но она
сохранит заложника. Если Стефания не произведет на свет наследника
мужского пола, корона перейдет к принцу Людвигу. А принц Людвиг обе-
щал ей никогда не жениться — таким образом, дорога будет свободна для
сыновей графини. Маленький принц, который станет жить под строгой
охраной в тайном убежище, будет ценным орудием, чтобы заставить принца
Людвига сдержать свое обещание безбрачия. В случае, если он захочет
жениться, ему пригрозят, что выпустят из тюрьмы законного наследника.
Исследователи даже отыскали следы подложенного ребенка — он
был сыном бедного рабочего из Карлсруэ и носил имя Жан-Эрнест-Жак
Блехнер. А маленький принц, превращенный в Каспара Хаузера, был пе-
редан Францу Рихтеру, егерю из Пилзаха, что в сорока километрах к юго-
востоку от Нюрнберга.
Когда великая герцогиня Стефания, оставшаяся вдовой в двадцать
девять лет, узнала о появлении в Нюрнберге Каспара Хаузера и о том, что
некоторые считают его ее сыном, она воскликнула: «Если бы это было
правдой! — И добавила грустно: — Но это невозможно...»
Но ее мучила эта тайна. Она вспоминала обстоятельства смерти сына
и то, как ей не позволили посмотреть на мертвого ребенка... Стефания
решилась тайно увидеть Каспара во время его ежедневной прогулки в
Хофгартене, городском саду — том самом саду, где его убили год спустя.
Когда Стефания увидела приближающегося Каспара, то едва не ли-
шилась чувств: все в Каспаре напоминало ей мужа, герцога Карла-Людви-
га: «...тот же рост, те же плечи, такая же посадка головы, такая же поход-
ка». Но герцогиня, из понятной осторожности, не могла сказать окружа-
ющим о своем открытии. А тем временем Каспара убили.
Итак, если верить документам и устным свидетельствам, Хаузер явил-
ся жертвой политических интриг. Приемный внук Наполеона не должен
был получить трон и заплатил жизнью за свое происхождение.
Однако в последние годы к разрешению загадки подключилась со-
временная генетика. Генетический анализ биологического материала, взя-
того от ныне здравствующих потомков Стефании Баденской и Людвига
Баварского, а также анализ останков несчастного Каспара однозначно
позволили сделать вывод: ни о каком родстве с немецкими княжескими
фамилиями не может быть и речи. Так что, скорее всего, правы были те
из современников, которые называли отцом «европейского сироты» не-
коего солдата 6-го кавалерийского полка, расквартированного в Нюрн-
берге...
|
