|
19 марта 1907 года русский Морской генеральный штаб (МГШ) пред-
ставил на рассмотрение царя документ, озаглавленный «Стратегические
основания для плана войны на море». В соответствии с этим планом в
будущей войне перед Черноморским флотом ставилась задача захвата Бос-
фора и выход в Средиземное море. Для этих целей к 1920 году предполага-
лось построить восемь новых линейных кораблей.
Эта программа долго обсуждалась в Петербурге, пока весной 1910 года
не стало известно, что Турция заказала в Англии три новых линкора. Это
грозило радикальным образом изменить соотношение сил на Черном море.
В сентябре 1910 года Совет министров утвердил программу «Об ассигно-
вании средств на усиление Черноморского флота», и в конце 1911 года на
верфях Николаева были заложены однотипные линейные корабли «Ека-
терина II», «Императрица Мария» и «Император Александр III».
Новые корабли вошли в состав флота только в 1915 году, когда уже
вовсю полыхала война. Первым вступил в строй «Александр III», за ним,
в июне 1915 года — «Императрица Мария». К этому времени расстановка
сил на Черноморском театре военных действий уже не напоминала пред-
военную, когда русский МГШ мечтал о выходе в Средиземное море.
Главные силы турецкого флота состояли из четырех броненосцев
(один из которых был значительно устаревшим, а один — береговой обо-
роны) и двух бронепалубных крейсеров. Правда, один из этих крейсеров,
«Меджидие», в марте 1915 года подорвался на мине около Одессы и был
захвачен русскими моряками. Но в самом начале войны в Черное море
прорвались германские линейный крейсер «Гебен» и легкий крейсер «Брес-
лау». Это коренным образом изменило стратегическую обстановку на
Черном море. Планы русского командования о наступательной операции
на Босфор были отложены на неопределенный срок.
Вступление в строй трех новых линкоров было воспринято на Чер-
номорском флоте с воодушевлением: русские снова получили значитель-
ный перевес над противником! Немедленно возобновилась подготовка
десантной операции на Босфоре. А пока черноморская эскадра резко ак-
тивизировала свои действия. На «Императрице Марии» поднял свой флаг
командующий Черноморским флотом вице-адмирал А. В. Колчак...
...7 (20) октября 1916 года на «Императрице Марии», стоявшей в
Северной бухте Севастополя, около 6 часов утра в крюйт-камере носо-
вой башни главного калибра произошел необычайной силы взрыв. Си-
лой взрыва были смещены с места носовая башня и боевая рубка, верх-
нюю палубу, как ножом, вскрыло от форштевня до второй башни. Вслед
за первым взрывом в течение получаса последовало еще до 25 взрывов
различной силы, в нескольких местах начались пожары. Несмотря на
самоотверженную борьбу экипажа за спасение корабля, около 7 часов
линкор стал крениться на правый борт. Приблизительно в 7.02—7.05 утра
с правого борта раздался последний большой взрыв. Линкор при боль-
шом дифференте на нос начал быстро терять остойчивость, и спустя
несколько минут, на виду у всего Севастополя, перевернулся вверх ки-
лем и затонул, унеся с собой жизни ста тридцати офицеров и матросов.
От взрывов и пожаров на корабле погибло еще 86, ранено и обожжено
было 232 человека.
Для расследования происшествия Высочайшим указом была создана
следственная комиссия под руководством адмирала Н.М. Яковлева, в ко-
торую вошел известный ученый-кораблестроитель А. Н. Крылов. Комис-
сия остановилась на трех версиях причин катастрофы: самовозгорание
пороха, небрежность в обращении с огнем или порохом и диверсия.
Самовозгорание пороха было маловероятным: этому подвержен в
основном старый порох, а порох, хранившийся на «Императрице Марии»,
был свежей выделки 1914 и 1915 годов. На линкоре соблюдались все меры,
исключающие возможность даже случайного соприкосновения с откры-
тым порохом. Температура в погребах, сообщающихся с крюйт-камера-
ми, даже во время морского боя не превышала 36 градусов Цельсия и
вредно повлиять на порох не могла.
Было установлено также, что небрежность в обращении с огнем и
неосмотрительность в обращении с порохом были маловероятны. Офи-
церы корабля осуществляли контроль за этим в любой обстановке, а у
команды всегда отмечались опыт и профессиональная осторожность в
обращении с зарядами. В крюйт-камерах работала мощная вентиляция, и
в них ни разу не было отмечено скопления смеси паров эфира и спирта,
способных воспламениться от пламени свечи или зажигалки.
Крюйт-камеры круглосуточно освещались, и дневальные и комен-
доры не могли допустить даже малейшей небрежности, а тем более появ-
ления кого-нибудь из посторонних «с огнем или ради любопытства». Впро-
чем, эти показания смог дать только единственный уцелевший из всей
прислуги носовой башни комендор, с которым АН. Крылов беседовал в
госпитале. Между тем Крылов установил, что на линкоре имелись суще-
ственные отступления от требований устава в части доступа в крюйт-ка-
меру посторонних лиц. В частности, на корабле имелось два комплекта
ключей от крюйт-камеры. Если первый комплект хранился под охраной и
его наличие проверялось при каждой смене наряда, то второй комплект
находился у старшего офицера и о нем даже не имелось приказа по кораб-
лю. Его могли брать «для надобностей» дежурный по погребам артилле-
рийский унтер-офицер и даже дневальный по погребам, у которых эти
ключи могли оставаться до вечера или до окончания работ.
Первый же вопрос следственной комиссии о незаконном существо-
вании дубликата ключей от крюйт-камеры заставил командира и старше-
го офицера корабля сильно заволноваться. Но при дальнейшем расследо-
вании оказалось, что в крюйт-камеру вообще можно было попасть без
всяких ключей: из башни главного калибра через люк снарядных погре-
бов, по узкому темному проходу...
Такая же конструктивная особенность имелась на двух других одно-
типных кораблях — «Екатерине» и «Александре III». Но там командова-
ние помнило о ней и люки погребов были надежно заперты. А на «Импе-
ратрице Марии» о существовании незапертого лаза в крюйт-камеру знали
даже старослужащие матросы и унтер-офицеры. Этот прискорбный факт,
несомненно, служил доказательством разгильдяйства командира и стар-
шего офицера линкора.
Так что показания обожженного комендора носовой башни и заве-
рения офицеров корабля о том, что посторонний якобы не мог попасть в
крюйт-камеру, были весьма далеки от истины. А кто мог быть этим по-
сторонним?
Следствие установило, что в последнее время на корабле работали
инженеры и мастеровые с Севастопольского морзавода и с Путиловского
завода, разделенные на небольшие партии. Ежедневно на линкор прибы-
вала группа рабочих количеством до 150 человек. Часть работ производи-
лась по артиллерийской части, причем именно в снарядном погребе пер-
вой башни. В частности, четверо рабочих-путиловцев устанавливали там
лебедки.
Их тщательно допросили. Было установлено, что рабочие являлись
на корабль около 7 часов утра и обычно заканчивали работу в 4 часа
пополудни. Но бывало, что они работали до 9 часов вечера и иногда даже
оставались работать ночью. Проверка мастеровых, прибывавших на ко-
рабль и съезжавших с него, была организована из рук вон плохо. Не про-
водился даже их поименный контроль, не делалась перекличка, а фикси-
ровалось только общее количество людей каждой партии. Поэтому уста-
новить, не прибыл ли на корабль посторонний под видом мастерового,
было невозможно.
Между тем некоторые свидетели показали, что в ночь перед взрывом
видели на борту корабля двух молчаливых мастеровых, державшихся особ-
няком. Что это были за рабочие, на каких работах они были заняты —
все это осталось невыясненным. Старшие рабочих команд клялись, что
вечером все мастеровые сошли на берег .
Итак —диверсия?
«В борьбе с русскими мы сможем себе позволить действия, на кото-
рые не дерзнули бы с равноценным противником». Эти слова, содержа-
щиеся в рапорте Генерального штаба Германии за 1913 год, определяли
для германского военно-политического руководства будущие методы ве-
дения войны с «восточными дикарями».
Незадолго до начала Великой Отечественной войны Военно-морской
музей в Ленинграде посетила группа высокопоставленных немецких воен-
ных. В качестве «сувенира» они преподнесли музею... фотографии гибну-
щего линкора «Императрица Мария», сделанные с берега! Неизвестный
германский диверсант, зная о времени взрыва, на рассвете 7(20) октября
аккуратно зафиксировал как момент взрыва на корабле, так и все после-
дующие сцены трагедии. К тому времени советская литература уже само-
довольно объявила гибель «Императрицы Марии» результатом «бездар-
ности царских адмиралов»... Интересно, результатом чьей бездарности
стала гибель в 1955 году при абсолютно идентичных обстоятельствах и в
той же Севастопольской бухте линкора Советского Военно-морского флота
«Новороссийск»?
|
