|
ФРЕСКИ КАПЕЛЛЫ ДЕЛЬ АРЕНА
Год рождения Джотто точно неизвестен, однако до наших
дней сохранилась легенда о его детстве Еще мальчиком он пас
стада своего отца недалеко от Флоренции, где его и увидел художник Чимабуэ, которого называют «отцом итальянского искусства» Десятилетний пастушок старательно и с усердием высекал на плоском камне с помощью другого заостренного камешка
овечку, одну из тех, что паслись поблизости Пораженный точностью рисунка, Чимабуэ выпросил ребенка у отца и взял его с
собой во Флоренцию.
Некоторые, правда, считают этот рассказ всего лишь красивой легендой, а анонимный комментатор произведений Данте
рассказывает о детстве Джотто по-другому Будто отец отдал мо
лодого Джотто в учение к торговцу шерстью. По дороге в торговую лавку мальчик каждый раз останавливался перед мастерской
Чимабуэ и целыми днями рассматривал выставленные там картины. Однажды отец поинтересовался у хозяина успехами сына и
услышал, что тот уже несколько дней не появляется в лавке.
Навели справки и выяснили, что все это время он проводил в
мастерской живописца. По просьбе Чимабуэ мальчика взяли из
торговой лавки, и он поступил учеником в мастерскую художника.
Под руководством Чимабуэ талантливый ребенок развивался
с такой поразительной быстротой, что вскоре превзошел учителя. Гораздо смелее он откинул старые формы, когда христианские художники почти до XIII века изображали только Богоматерь, святых, ангелов и религиозные сцены. Никаких других картин не существовало, даже подражать природе считалось грехом.
Джотто ввел в свои фрески не известную дотоле грацию, стал
изображать фигуры, которые имели живой вид и характер, причем каждая из них имела и собственное выражение лица. Он
первый отказался от неподвижных типов, вместо принятого всеми золотого фона стал изображать природный пейзаж. Живопись
обязана Джотто и еще одним нововведением: он снова стал рисовать портреты, чего не делалось уже сотни лет. Некоторые искусствоведы полагают, что с него и следовало бы начинать отсчет
истинного Возрождения в Италии.
Хорошо сохранившиеся фрески Джотто сейчас можно увидеть в Падуе. В XIV веке этот итальянский город окружали беспокойные, враждовавшие между собой соседи. Сама же Падуя
наслаждалась тогда относительным покоем и была в известной
степени самостоятельной. Она прославилась своим университетом на всю Европу и дала христианскому миру целый ряд святых
мужей. Святому Антонию Падуанскому был поставлен величественный храм по проекту Николо Пизано. Храм замышлялся
таким, чтобы своими размерами и красотой он мог соперничать
с собором святого Марка в Венеции.
В Падуе находились развалины древнего римского амфитеатра. Развалины эти и место вокруг них купил Энрико Скровенья,
представитель одной из самых богатых семей города. На этом
месте Энрико построил замок, а при нем часовню (на месте старой) во имя «Благовещения», чтобы изгладить дурную славу об
отце, занимавшемся ростовщичеством. Эта часовня, известная
под названием Capella Arena, была сооружена в 1303 году. Внешний облик капеллы очень прост. Это небольшая однонефная
базилика с коробовым сводом. Как лучший мастер того времени,
Джотто был приглашен расписать ее фресками. Некоторые исторические хроники приписывают Джотто и постройку самой капеллы. И хотя сейчас это доказать (или опровергнуть) уже трудно, но многое говорит в пользу этого предположения, в частности, полное совпадение внутренних пространств и живописных
изображений. Зато доподлинно известно, что в то время в Падуе
был великий Данте, о чем говорит официальный акт, хранящийся в городском архиве.
Конечно, великий поэт встречался с живописцем, и сцена их
встречи была воспроизведена на одной из фресок: Джотто с кистью в руках заканчивает очередную из фигур «добродетелей».
Жена его, окруженная детьми, расположилась по-домашнему и
прядет пряжу. Данте, погруженный в созерцание уже готовых
фресок, блещущих великолепием своего цвета, высказывает художнику свое восхищение.
Содержанию фресковых росписей в древности придавали исключительно большое значение. В падуанской капелле главное
место отводилось Спасителю, а не Богоматери, хотя капелла была
посвящена ей. Изображение Марии в сцене «Благовещение» помещено ниже, Добродетели и Пороки — по цоколю, а по полям
орнамента — сцены из Ветхого завета.
Фрески капеллы расположены на продольных стенах тремя
горизонтальными рядами, а каждый ряд разделен вертикальными линиями на несколько сцен. Джотто удалось найти необыкновенно удачную пропорцию между высотой стен и величиной
нарисованных фигур.
Каждого, кто входит в капеллу, охватывает восхищение гармонией архитектуры и живописи. Кажется, что архитектор и живописец трудились друг для друга, Джотто как будто стремился
дальше развить мысль архитектора.
Основное отличие внутреннего убранства капеллы Арена —
простота и торжественная ясность. Высокие, широкие и светлые
пространства чередуются с умеренным освещением узких полукруглых окон южной стороны. Сияющий золотыми звездами темно-синий свод, алтарь в глубокой апсиде, отделенной от капеллы
высокой аркой, — и среди всего этого фрески, олицетворяющие
события из жизни Богородицы и ее божественного Сына.
В величественном покое на престоле восседает Спаситель, а
по сторонам расположились два ангела, готовые следовать малейшему Его мановению. Двойной ряд Престолов, Сил и Господствий поклоняются Иисусу Христу. Чистые, свято парящие
крылатые существа в венцах золотого сияния расположились по
сторонам, и от этого торжественного изображения как будто исходит такой же торжественный гимн: «Слава в высших Богу!»
От центрального изображения взор переходит к событиям Священной истории, которые у Джотто начинаются еще до евангельских дней. Вслед за изображением событий из жизни родителей Богородицы художник изображает Ее рождение и детство
вплоть до «Благовещения», которое дало название всей капелле.
«Благовещение» изображено на триумфальной арке и является
переходом к истории самого Спасителя. Здесь и «Посещение
Марией Елизаветы», как первая весть о чудесном Рождении, и
«Предательство Иуды» — как первое указание на предстоящую
Христу смерть. А внизу по мраморному цоколю (как уже говорилось выше) параллельно друг другу изображены Добродетели и
Пороки. Упражнение в добродетелях ведет человека в рай, а пороки ввергаются дьяволом в пучину ада. Никогда уже после не
удавалось так сильно, просто и прекрасно изобразить порок
«Гнев», как это сделал Джотто.
На своде капеллы посетители видят как бы введение к этому
всеобъемлющему произведению. Золотые звезды по голубому фону
изображают небо, с которого Мария с божественным Младенцем
в одном медальоне, Спаситель с книгою в другом, по углам —
писавшие о них пророки, по полям — предки Христа, — взирают вниз. Именно так эти многообразные изображения сливаются
в общую идею.
Не случайное вдохновение и не художественный произвол руководили Джотто, а трезвое чувство красоты распределило всех
на отдельные группы, богатая фантазия художника сгруппировала их по конкретным сценам. Поэтому фрески Джотто — не изображение в виде эффектных эпизодов на заданную тему. Это строгий последовательный рассказ о величайших событиях мира. Некоторые искусствоведы отмечают, что порой этот рассказ выглядит наивным, но Джотто имел в виду простых и невинных зрителей из народа — незлобивых, как голуби, и немудрых, как дети.
Вот, например, фреска, повествующая о живших в Иерусалиме добродетельном муже Иоакиме и жене его Анне. Их более чем
25-летнему супружескому счастью недоставало потомства, о котором они давно уже молили Бога. Иоаким, думая, что своей
святостью он недостаточно умилостивил Бога, решил принести
Ему жертву в храме. Он выбрал такой день, когда жертва принималась только от отцов, имеющих детей. Строгий первосвященник не угадал святого намерения Иоакима, отверг жертву и даже
самого его изгнал из храма. Не помогла Иоакиму его скромная,
умиленная просьба, и со стыдом вынужден он был покинуть храм.
Огорченный, он покидает и город.
Таково содержание первой фрески, а дальше рассказывается,
как погруженный в горькие думы Иоаким идет к пастухам в поле.
При написании фресок пособием Джотто служили апокрифические книги — «Protoevangelion» и «Евангелие святой Марии». Кроме того, в северной Италии в начале XIV века был
написан манускрипт, содержащий полную историю «Святого семейства». Скорее всего из этих (или подобных им) сочинений
Джотто и черпал сюжеты для своих фресок.
Одной из самых прекрасных во всей композиции является
фреска «Омовение ног». Здесь все апостолы, и среди них Иуда.
Над головой его сияние, следовательно, дьявол еще не вошел в
него. Очень энергично Джотто изобразил препирательство стоящего на коленях Христа с апостолом Петром.
Такое же сильное впечатление производит на зрителей и фреска
«Распятие». Многие живописцы изображали распятого Христа
живым, с пригвожденными ногами, согнувшегося от физических
страданий, с зияющими ранами и кровавыми ручьями. У Джотто
нет и следа этих отталкивающих подробностей (нарочито выставленных ребер и натянутых связок). Он сознательно изображает Христа, только что испустившего дух, с тихо наклоненною
головою. И это было идеальное воплощение, соответствующее
христианскому представлению, не случайно никто из непосредственных учеников Джотто не мог сколь-нибудь улучшить установленный им тип. Он первым стал изображать ноги Иисуса Христа, пригвожденными одним гвоздем.
Иногда силе и правде изображения Джотто приносил в жертву красоту. Так, Магдалина в сильном горе и отчаянии бросается
к кресту, чтобы обнять его, с ее плеч сваливается одежда и ложится у ног какой-то бесформенной массой. Это несколько некрасиво, но как следствие полного самозабвения Магдалины делает впечатление неотразимым.
Перед уходящим из капеллы предстает изображение «Страшного суда», нарисованное на входной стене. В средние века «конец мира» и «Страшный суд» понимались как идея возмездия и
наказания, гнев Христов повергал верующих в трепет, а картины
адских наказаний взывали к покаянию и раскаянию. Наиболее
последовательно такое понимание как раз и было выражено во
фресках Джотто. Над водруженным крестом появляется Христос
в окружении ангелов — свидетелей Его земной славы и земных
страданий, смерти и Воскресения. На фреске Христос присуждает вечное блаженство праведным и вечное проклятие грешникам. Вся нижняя часть композиции была отдана изображению
адских мучений, а значение добрых дел на пути к спасению выражено в сцене, в которой купец Скровенья передает девам милосердия макет построенной на его средства капеллы.
В марте 1306 года капелла была освящена. Сейчас трудно даже
представить, что испытывали в тот день жители Падуи, когда
увидели живопись мастера из Флоренции. Фрески просто заворожили их, захватили так, что рядом с ними все отступило на
второй план.
|
