|
ПОРТРЕТ ЧЕТЫ АРНОЛЬФИНИ
Ян ван Эйк
В битве при Ватерлоо был тяжело ранен английский майор
Гей, и его поместили на излечение к одному из жителей Брюсселя. Во все время болезни единственной утехой для раненого была
старинная картина, висевшая перед его кроватью. Выздоровев,
при расставании он выпросил у хозяев эту картину на память об
их гостеприимстве. Теперь полотно, которое когда-то было подарено на память, является одним из сокровищ Лондонской национальной галереи, и в настоящее время за него пришлось бы
заплатить огромные деньги.
...В середине XV века маленькая Голландия славилась своим
богатством и благосостоянием, хотя и не была промышленной
страной. Но к ее берегам со всего света стремились корабли,
груженные самыми разнообразными товарами. На улицах голландских городов звучала чужеземная речь со всех концов света.
Вот и портовый город Брюгге был полон огромными складами, на которых хранились и сукно, и полотно, и шерстяные ткани. Большой и богатый город, казалось, только и жил мыслями о
выгоде и торговле, мало что общего имеющими с искусством. В
Брюгге нет ослепительного солнца, нет здесь и чудесных видов
итальянской природы. В городе нет древних зданий и потомственных художников, нет тех памятников, на которых выросло
искусство итальянского Возрождения.
Но и здесь, в одном из чистеньких мещанских домиков, можно было увидеть несколько расставленных мольбертов, за которыми работают три человека, удивительно похожих друг на друга.
Это два брата — Иоганн и Губерт ван Эйки и сестра их Маргарита. Они усердно трудятся над выполнением церковных заказов.
Несколько неподвижные фигуры святых имеют лица типичных
жителей Брюгге, и кажется, что видишь тех же самых купцов и
купчих, которые только что продали вам товар.
Но восхищает и поражает не это, а удивительно свежий красочный колорит картин и глубокие тона, каких до сих пор не
видели даже ни у одного из итальянских художников. Это тайна
и гордость братьев Эйков, это их открытие, которое теперь стало
столь обыденным, что о нем даже и не вспоминают. А тогда именно
братья Эйки изобрели химическую смесь, которая нужна была
для выработки масляных красок. От них этому сначала научились итальянцы, а потом и весь мир Правда, сейчас исследователи установили, что еще во II—IV веках древнеримские художники вводили в восковые краски льняные или ореховые масла. И
тем не менее многие поколения художников обязаны гениальным братьям, ибо они усовершенствовали масляные краски и
разработали новые их составы.
Младший брат Иоганн (Ян), кроме картин, писал еще и портреты. И он, этот большой художник и изобретатель, был очень
скромен. На многих его полотнах стоит надпись: «Так, как я
умел», — словно он горделиво и вместе с тем смиренно объясняет миру, что большего уже сделать не может. Но именно Ян ван
Эйк создал «Портрет четы Арнольфини» — уникальное явление
во всей европейской живописи того времени. Художник впервые
изобразил людей в окружающей их повседневной обстановке, без
всякой связи с религиозным сюжетом или образами из Священного писания.
На полотне изображены купец Джованни Арнольфини из итальянского города Лукки, который в Брюгге представлял фирму
Портинари, и его молодая жена. Оба одеты в нарядные праздничные костюмы, отвечающие сложной и причудливой моде того
времени. Позы их торжественно неподвижны, лица полны самой
глубокой серьезности. Сначала это может даже оттолкнуть зрителя, но стоит ему повнимательней приглядеться к внешним подробностям, и тогда его сильно поразят простая правда, с какой
художник изобразил эти две личности, и та серьезность, с какой
он отнесся к этим характерам.
В глубине уютной комнаты висит круглое зеркало, отражающее фигуры еще двух людей, присутствующих в комнате, но не
видных зрителю. Некоторые искусствоведы, основываясь на надписи, предполагают, что одна из фигур — сам Ян ван Эйк, и
рассматривают все изображенное на картине как сцену бракосочетания (рука жены лежит в руке мужа), на котором художник
был свидетелем.
Картина написана с необыкновенной тщательностью, поражает зрителя тонкостью письма и любовным отношением к каждой детали. Почти все изображенные на полотне предметы имеют символические значения: собака обозначает верность, пара
башмаков на полу говорит о единстве брачующейся пары, щетка — знак чистоты, четки — символ благочестия, выпуклое зеркало — глаз мира, апельсины — плоды райского сада, а яблоко
намекает на грехопадение.
Скромность бюргерской обстановки и обыкновенные люди,
изображенные ван Эйком, становятся источником особой по
этичности, предвещая будущие пути развития нидерландского и
голландского искусства. Вообще Нидерланды были, наверное,
единственной страной, где живопись развивалась самобытно, без
влияния греческого искусства.
" Картина сохранилась исключительно хорошо, хотя ей и пришлось пройти очень долгий путь (одна из версий рассказана в
начале статьи), прежде чем она оказалась в Лондонской национальной галерее. В начале XVI века «Портрет четы Арнольфини»
принадлежал наместнице Нидерландов Маргарите Австрийской.
Позднее картина очутилась в Испании и в конце XVIII века находилась в королевском дворце в Мадриде, где она украшала комнату для утреннего туалета короля. Во время наполеоновского
нашествия один французский генерал увез ее в Брюссель, где она
в 1815 году была куплена генерал-майором Геем (а не подарена
ему на память?). Он привез ее в Англию, но только в 1842 году
подарил Национальной галерее.
Описанное выше содержание картины — это только наиболее распространенная версия, но для некоторых исследователей
более притягательна другая: это автопортрет художника. А третьим специалистам не дают покоя кажущиеся странности картины.
Почему, например, словно в клятве поднял правую руку мужчина? Если это бракосочетание, то где же тогда священник? Какой
момент в жизни супругов отобразил художник? Почему среди
бела дня горит в люстре одна-единственная свеча? И что означает надпись над зеркалом; «Johannes de Eyck fuit hie» («Иоганнес
де Эйк был здесь. 1434».)? Эти вопросы, на которые сейчас трудно найти ответы, делают картину еще более загадочной.
Еще в 1934 году известный австрийский искусствовед Эрвин
Панофский предположил, что на картине изображено не бракосочетание, а помолвка. В одной из своих статей он писал: «Всмотритесь в лица участников событий, обратите внимание на то, как
торжественно стоит мужчина, держа за руку нежно и доверчиво
глядящую на него женщину. Посмотрите на ее чуть зардевшееся
милое лицо. А как тщательно они оба одеты, хотя дело как будто
бы происходит в их же собственной комнате и ничто не заставляет вас подумать, что они собираются куда-то выйти. Наоборот!
Они у себя дома, и речь, несомненно, идет о какой-то торжественной церемонии, обряде, в котором они оба и участники, и
действующие лица».
Эрвин Панофский подчеркивал, что при таком толковании
картины становится понятной надпись: ван Эйк свидетельствует,
что он присутствовал при церемонии. Понятной становится и
зажженная свеча, ведь с незапамятных времен во время свадебных шествий носили факелы и зажженные фонари. Тогда, значит, картину следует называть не «Портрет четы Арнольфини», а
«Помолвка Арнольфини»?
Но в 1950 году крупный английский искусствовед Брокуэлл в
своем специальном исследовании написал, что «портрета Арнольфини и его жены вообще не существует». Да, художник написал
портрет Джованни Арнольфини и его супруги, но он погиб в
Испании во время пожара. А историю того портрета, который
находится в Лондонской картинной галерее, мы вообще не знаем, да и изображены на нем совсем другие люди. Как уверяет
Брокуэлл, никаких документов, подтверждающих, что изображенный человек — Джованни Арнольфини, не существует, и
загадочная картина — это портрет самого художника и его жены
Маргариты.
Подобное суждение высказала в 1972 году и советская исследовательница М. Андроникова: «Поглядите внимательнее, разве
напоминает итальянца человек на портрете, ведь у него чисто
северный тип! А женщина? У нее одно лицо с Маргарэт ван Эйк,
чей сохранившийся до настоящего времени портрет был написан
Яном ван Эйком в 1439 году». Приверженцы такого взгляда утверждают, что не мог мужчина подавать левую руку, если дело
шло о бракосочетании или помолвке. А вот сам Ян ван Эйк,
который к 1434 году был уже давно женат, и героиня его картины, чей облик напоминает жену художника, могли так подать
друг другу руки, поскольку речь на картине идет вовсе не о помолвке.
Кроме того, установлено, что у Джованни Арнольфини и его
жены детей не было, а изображенная на картине женщина явно
ждет прибавления семейства. И действительно, Маргарита ван
Эйк 30 июня 1434 года родила сына, это тоже подтверждено документально.
Так кто же все-таки герой картины? Или это, действительно,
семейная сцена, а вовсе не заказанный портрет? До сих пор вопрос остается открытым...
|
